Маруся кричала так, как не кричала никогда в своей жизни. Она чувствовала, как надрываются ее голосовые связки, вот только звука не было. Наверное, потому что она оглохла. Но сейчас ей казалось, будто это существо поглощает все звуки, поглощает вообще все.
Отключилась и включилась снова. Осторожно осмотрелась. Существо пропало, но вместо него так же близко, глаза в глаза, нависало израненное лицо Бунина. Маруся дернулась и попыталась отползти в сторону, однако что-то мешало движению, словно тело приклеилось к земле. Маруся опустила глаза и увидела...
— Ты это видишь?
Как описать, что чувствуешь, когда видишь саму себя пронзенной насквозь куском арматуры? Разодранное платье, очень много крови и железяка с кривыми краями, торчащая прямо из груди. Маруся не придумала, что ответить. Она даже не нашла в себе правильные чувства и ощущения. И совершенно не соображала, что ей делать дальше. Что делать после того, как тебя продырявит насквозь где-то в области солнечного сплетения? Умирать? Это было бы логично, но отчего-то не получалось. Не было даже никакого намека на смерть.
— Теперь ты понимаешь, какая у тебя способность?
Маруся не понимала. Она просто переводила
взгляд с железяки на Бунина и обратно и думала о том, что в данной ситуации она при всем желании не может ни подумать, ни сказать ничего внятного.
Бунин вздохнул, потер свои щеки, улыбнулся и вздохнул снова.
— Маруся... Ты бессмертна.
— Зашибись...
А что тут еще ответишь?
Вытаскивать полутораметровый железный кол из груди гораздо проще, чем микроскопическую занозу из пальца. Бунин просто обхватил его обеими руками и выдернул. Даже не рассмотрев как следует, отшвырнул в сторону и склонился обратно к Марусе.
— Как ощущения? — заботливо спросил он, поправляя лоскутки разодранного платья.
— К-как будто из моей гр-руди вытащили огр-ром- ную ж-железяку, — честно призналась Маруся. Тело лихорадило, и ее ощутимо трясло, так что зуб на зуб не попадал, словно она лежала голая на сильном морозе.
— Ткани уже рубцуются... — сообщил профессор, склонившись над раной и внимательно рассматривая ее.
— Она что, зар-растает?
— Регенерирует... как хвост у ящерицы... — Бунин улыбнулся.
— И долго она будет реге... регенерировать? — с трудом выговорила Маруся.
— Холодно? — нахмурился Бунин.
— Оч-чень!
Маруся попыталась приподняться на локтях. Внутри все болело, но это была терпимая боль и уж точно не смертельная. Еще болела ладонь — только сейчас Маруся заметила, что все это время она крепко стискивала пальцы. Маруся осторожно разжала кулак. Ящерка.
Маруся спрятала ящерку-саламандру в карман, перевернулась на бок и закашлялась. Во рту отчетливо чувствовался металлический привкус крови.
Бунин скинул с себя тяжелый халат и набросил на плечи Маруси. От халата пахло сигаретным дымом. Почему-то сейчас этот запах показался очень родным и приятным.
— Озноб сейчас пройдет. Твой организм работает в усиленном режиме и тратит очень много энергии на восстановление, из-за этого такой эффект...
— Это сделали пр-пр-розрачные? — перебила его Маруся.
— Что? Ты видишь прозрачных?
Лицо Бунина помрачнело.
— Н-ну. Раньше я немного надеялась, что это галлюцинации. Но, кажется, они преследуют меня с момента появления ящерки. И м-мне кажется, они пытаются меня убить...
— Как именно?
— Ну, сначала кто-то убил фармацевта в аптеке, потом они гнались за мной в аэропорту... — Маруся задумалась, вспоминая, — потом я чуть не разбилась, потом душ, теперь это...
— Почему ты не рассказала мне сразу! — вспылил профессор.
— Вы так обрушились со всеми вашими историями! Все эти Предметы... Гитлер, Борджиа, Леонардо. И разные глаза! Я просто растерялась... — стала оправдываться Маруся и даже дернулась вверх, словно пытаясь сесть, но Бунин бережно уложил ее обратно.
— Не делай резких движений.
Маруся глубоко вздохнула и посмотрела на профессора долгим выжидающим взглядом. Однако тот молчал, словно погрузившись в себя.
— Неужели снова... — наконец прошептал он.
— Что снова?
— Если они в самом деле пытались тебя убить, то это очень плохие новости.
— Почему?
— Это значит, что кто-то развязал войну.
— Какую войну? Что вы все загадками разговариваете? Я тоже имею право знать. Я только что, можно сказать, погибла... и поэтому будьте добры, объясните мне все подробно, внятно и желательно медленно.
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше... Ну?