— Приглашение, которое ты получила из школы, было от Бунина?
Маруся кивнула.
— И как он это объяснил?
Маруся обернулась к Нестору.
— Никак.
— Он вообще немного говорил, правда?
— Было некогда...
— Потому что за вами гнались и нужно было спешить?
-Да.
— И некогда остановиться, чтобы поговорить?
-Да
— И на объяснения всегда не хватало какой-то секунды, потому что внезапно появлялись преследователи?
-Да.
— А сама ты видела, что за вами гнались?
— Я видела...
Маруся вспомнила ту сцену в метро, с отдаляющимся предметом-невидимкой. Господи, какая же она дура... Это ведь мог быть просто Предмет, без человека. Она просто поверила, что Предметы видны в активном состоянии, она вообще много чему верила.
— В общем, я ничего не видела... — согласилась Маруся. — Но ведь это были прозрачные, их же особо не разглядишь!
— Кто-о? — Нестор даже наклонился пониже, словно пытался расслышать. — Прозрачные?
— Ну да. Это именно они пытаются меня убить.
Нестор покачал головой и опять не смог сдержать
улыбку.
— Про прозрачных тебе Бунин наплел? — с каким- то сочувствием спросил он.
— При чем тут Бунин! — рассердилась Маруся. — Прозрачных я и сама видела.
— Они же безобидны, как младенцы!
— Я бы так не сказала...
Нестор отодвинулся назад и сделался вдруг серьезным.
— Я смотрю, Бунин даже не заморачивается, когда придумывает для тебя сказки... Полагаю, ты действительно видела прозрачных, но не потому, что они пытались тебя убить. Они всего лишь следуют за Предметом — как мотыльки за источником света. В каком-то смысле они жертвы. Заложники Предметов. Но выглядят, конечно, странно... я бы даже сказал, страшно. Очень удобно, чтобы выставить их в роли загадочных убийц...
— А кто же тогда за мной...
Нестор снова резко наклонился вперед и заглянул в глаза, так что Маруся даже прервалась на полуслове и замолчала.
— Истина в том, что тебя заманили, обманули, посадили на самолет и доставили прямиком в руки Чену. И сделали это отнюдь не прозрачные!
От обиды сдавило горло. К сожалению, пока все сходилось, почти все...
— К Чену?
— Я так понимаю, ты только что от него? — спросил Нестор, кивая назад, туда, откуда он только что забрал Марусю.
— А как же взрыв? Бунин чуть не погиб!
— Илья... ну тот симпатичный юноша — ученик Бунина. Он неплохо разбирается в физике. Рассчитать направление взрывной волны. Расставить фигурантов. .. Думаю, для него это не сложнее, чем сделать бутерброд.
Илья. Он появился сразу после взрыва и вел себя очень странно. И эти его дурацкие шутки. И перемигивания с Алисой. Нет. Не похоже, чтобы они действительно переживали за нее.
— Тогда зачем меня отдали Чену?
— Что тебе говорил сам Чен?
— Ему нужна была моя кровь. Он хотел перелить ее себе...
— Почему? Как он это объяснил.
— Потому что у меня в крови... какой-то ген?
— Тут Чен не соврал. У тебя не совсем обычная ДНК.
— Не совсем обычная — это какая?
Нестор снова улыбнулся. Как какой-то чеширский кот. Маруся поежилась.
— Мне жаль, что ты так и не успела поближе познакомиться со своей мамой, она бы многое рассказала тебе и о Предметах, и о том, кто ты и почему ты особенная...
Это было настолько неожиданно, что Маруся почувствовала, как по телу пробежала дрожь, а внутри все сжалось, словно от внезапного падения с высоты.
— Вы знали мою маму? — каким-то глухим и неуверенным голосом спросила она.
— Мы вместе учились. И потом еще работали какое-то время...
— Почему же мне об этом ничего не известно?
— Откуда?
— Тогда откуда мне знать, что вы не врете?
Нестор уважительно кивнул, оценив Марусину проницательность.
— Ты что-нибудь слышала про Предмет, которым я исцеляю людей? Это Скарабей...
— Такой жук?
— Священный жук в египетской мифологии. Символизировал движение солнца и возрождение. Я думаю, что ты его видела прежде.
Перед глазами встала старая мамина фотография. Серьезно выцветший черно-белый портрет, словно распечатанный на принтере, со слегка смазанной краской. И на обратной стороне круглый жучок, нарисованный ручкой. Маруся думала, что это божья коровка...
— Да. Я, кажется, припоминаю. И что? Он принадлежал маме?
— Она подарила мне его перед своей последней экспедицией... Иногда мне кажется, будто она знала, что уже не вернется.