– Может. Документы при ней были? Так узнайте у неё, почему их у неё нет? Ах! Да! Так, может, писать она умеет?
– Так мы думали, может, она глухая? Писали и на польском, и на немецком языке, и на английском, молчит, и всё. Теперь понятно, почему! Ну, написала бы!
– Ну, тогда напишите на французском языке, может на нём она поймёт, что вам от неё надо, – сказал полковник.
– Где же нам француза найти?
– Ладно, пусть сначала с ней врачи разберутся, – сказал, глядя вслед удаляющемуся Ивану с Марусей на руках комендант, – или Иван, а потом и мы разберёмся.
– Но слышит она отлично, – через несколько дней определил доктор, – никаких слуховых патологий я не нахожу. Хотя, возможно, при более тщательном обследовании что-то и найдётся. Но где его найти это обследование. А молчит она, потому, что у неё, дорогие мои товарищи, нет языка.
– Я знаю… А почему она такая худая? – спросил Иван.
– Может, такой родилась? – предположил полковник.
– Да нет, такой её сделали изверги. А худая, потому что не умеет, есть без языка. Пока научится. Ей нужна жидкая пища: кашки, супы.
При выходе из комендатуры девушка столкнулась с Иваном. Ударившись лбами, оба заулыбались. Иван взял её за руку и отвёл в сторонку.
– Тебя зовут Маруся? – спросил он её.
Маруся, глядя на него с улыбкой, только пожала плечами.
– Странно. Я Иван. А тебя зовут Маруся, – показывая на себя и на неё, говорил Иван, пока Маруся не закивала в знак согласия.
Через несколько месяцев, пожурив Ивана за несвоевременную любовь к немой девушке, да ещё с непонятным прошлым, и увидев округлившийся животик Маруси, Константин Петрович на свой страх и риск сделал ей удостоверение личности.
Так и стала Маруся являться гражданкой СССР, откуда, по легенде полковника, была угнана в Германию. Там же вышла замуж за освободителя Ивана Прохорова и с ним должна вернуться на Родину.
Иван полюбил Марусю. И она отвечала ему тёплой взаимностью. Со стороны странно было смотреть на эту пару. Вечно молчаливая Маруся и постоянно что-то, говоривший ей Иван. Он, как мог, оберегал свою жену. Да и друзья, чем могли, помогали молодожёнам. И Маруся изменилась. Поправилась, похорошела. С нетерпение они ждали своего первенца. Решили, что поедут они к Ивану в небольшую деревеньку, что недалеко от Москвы. Мечтали, что там и появится на свет их малыш.
Провожали домой их всей комендатурой. Полковник, пуская скупую мужскую слезу, крепко обнимал обоих и постоянно твердил, что они обязательно ещё встретятся.
Дорога домой была тяжёлой и для Ивана и для Маруси. Проезжая по разрушенной, разграбленной территории Белоруссии, на их машину напала банда бандеровцев. Пока Иван вместе с остальными военными пытался их уничтожить, Маруся корчилась от боли. Когда всё закончилось, Иван подбежал к жене, укрытой в густом кустарнике. Маруся, прикрывая руками, окровавленный живот лежала без сознания. Бандеровская пуля, тяжело ранив её, убила так и не успевшего родиться ребёнка. Надолго Ивану и Марусе пришлось задержаться в госпитале. Здесь они и узнали, что детей у них больше никогда не будет.
Вернувшись на Родину героем - орденоносцем, Иван и дальше жил, как и воевал. К его военным наградам прибавились и трудовые грамоты. Маруся устроилась работать почтальоном. Каждый день, в любую погоду, нагрузив на себя большую тяжёлую сумку, на стареньком велосипеде развозила она по окрестным деревенькам корреспонденцию.
Маруся любила свою работу. Особенно ей нравилось, когда люди, приглашали её войти в дом и за чашкой горячего чая читали ей письма, пришедшие из воинских частей, где их сыны проходили уже мирную срочную службу. Хотя война уже ушла в прошлое, но страх, что она может повториться, ещё долго сидел в их сердцах. Матери, плача от счастья, что с сыновьями всё в порядке и что войны больше не ожидается, благодарили почтальона за хорошие вести. А Маруся с улыбкой на лице садилась на велосипед и ехала дальше развозить людям новости и радость от полученных весточек.
За много прожитых лет вместе с Иваном она научилась писать. От этого жить и работать ей стало легче. Маруся Ивановна, как стали называть её люди, всегда носила с собой небольшой блокнотик и карандаш, и связь с людьми стала у неё двухсторонней.
Так и узнал Иван то, что никто и никогда не узнал бы, если бы он не вернул её тогда, в Польше, к жизни. Потому что вернулась к Марусе память. Давно вернулась, но рассказать о своём горе она не могла, а писать тогда не умела.