Родилась она в приграничном с Польшей хуторе. И звали её Ганкой. Когда фашисты вошли в Белоруссию, отец забрал семью и ушёл вместе с другими жителями в леса, на болота. Потом организовал партизанский отряд, в котором был ему помощником один из деревенских соседей. Только сосед этот оказался предателем и фашистским доносчиком.
Ганки не было в отряде, когда по его наводке разбомбили весь партизанский лагерь. Никто не выжил. Так она стала сиротой. Не зная, куда бежать и что делать дальше, она вышла в соседнюю деревню, где на свою беду стояли фашисты, и встретила там предателя. Просто так он не убил свою пленницу.
Поиздевавшись над бедной девчонкой, он отрезал ей язык. В надежде, что она не выживет, сбросил её в овраг. Но на счастье, истерзанную, окровавленную, её подобрал ксёндз, неведомо как оказавшийся в том месте. Он спрятал измученную Ганну в костёле, выходил и назвал Марусей. Очнувшись и поняв, что она лишилась языка, Ганка несколько раз хотела наложить на себя руки. Умереть ей ксёндз не дал. Поселил её у добрых людей и всячески старался помочь молодой девушке. Из-за полученного недуга она сильно похудела.
Шло время, бежали годы. Жили, Иван с Марусей душа в душу много лет в Подмосковье. Иван до выхода на пенсию крутил баранку. А Маруся и выйдя на пенсию, не смогла оставить свою любимую работу. Жили, как все. Даже однажды на курорт съездили по путёвке для ветеранов войны. Только каждое девятое мая грустил Иван о том, что никак не может найти своего командира полковника Константина Петровича. Каждый год ездили они с Марусей в Москву, где в Парке Горького собирались ветераны. Но встречи с командиром так и не получилось. Иван, не теряя надежды, всё писал и писал письма, пытаясь найти дорого ему человека.
– Чувствую, Маруся, в этом году обязательно встретимся с полковником, – говорил он, собираясь на очередную встречу ветеранов девятого мая.
Готовился он к празднику всегда заранее и основательно. А в этот год и костюм ему новый купили, а Марусе платье справили. И ордена, и планки Иван привёл в порядок. И пилотку старую, не купленную, а свою боевую, достал из комода. Мечтал Иван, как встретятся они с командиром, представляя долгожданную встречу.
Всё дальше жизнь уводила людей от страшных дней войны. Отстраивались города, вставали на ноги колхозы. Люди стали жить зажиточней. И новое поколение шагало в новую жизнь. Ветераны, израненные войной, уставшие от тяжёлой послевоенной жизни, теряли силы. Но старались не потерять оптимизм. Жили воспоминаниями, которые не сотрёт из памяти ни один недуг. Поседел, но держал себя в форме пенсионер Иван. Маруся тоже не отставала от него. Так же работала на почте, развозя по деревням уже не на велосипеде, а на запряжённой в телегу старой слепой кобыле почту по всё тем же деревням.
Март в этом году выдался холодным. Заболел Иван. Заныли натруженные суставы от непогоды или от долгой трудной жизни. Ждал свою Марусю с работы. Ему казалось, что, когда она рядом и боль его отпускала. И на душе становилось легче. Включив электрический самовар, подаренный им с Марусей как-то ко дню Победы, он выглянул в окно. По двору к дому, оглядываясь, шли два незнакомых парня.
– Никак пришлые, – с тревогой подумал он и прижал ладонь к сердцу, которое почему-то сильно забилось, не предвещая ничего хорошего.
С грохотом открылась входная дверь в сенях, и так же шумно распахнулась дверь в комнату.
– Что вам надо? – почувствовав беду, спросил Иван, – кто вы такие?
– Не шуми, дед, – ответил парень в чёрной куртке, – лучше скажи, где держишь гробовые? – спросил он, неприятно ухмыляясь.
– Мне гробовые не нужны. На тот свет ещё не собираюсь, – Иван старался ответить, как можно спокойней, – идите по добру, по-хорошему.
– По-хорошему, как видно не понимаешь? – проговорил второй в такой же, но красной куртке и стал выбрасывать вещи из полок старенького шифоньера.
Парень в чёрной куртке подошёл к старику и схватил его за грудки.
– Дед, не заставляй меня применять к тебе силу. Размажу по стенке, бабка не соберёт. Кстати, где она?
Мысль, что Маруся должна вот, вот вернуться, пронзила сердце Ивану, он рывком выкрутился из цепких рук бандита и кинулся к столу, на котором стоял самовар с горячей водой. Схватив его за ручки, он плеснул кипятком на одного из парней. Послышался отборный мат обожжённого бандита и его подельника. Озлобленные, они накинулись на Ивана, повалив его на пол. Били старика не жалея сил, превратив уже безжизненное тело в кровавое месиво.
– Всё! Хватит, уходить пора, – сказал бандит в чёрной куртке, стряхивая с себя мокрой белой скатертью воду и кровавые брызги.