Она всхлипнула, и очередная крупная обидная слеза упала прямо на красную пластиковую папку. Маруся, помедлив, накрыла её большим пальцем и размазала по поверхности, оставляя кривое прозрачное пятно.
***
Вот уже два дня как Маруся поселилась у подруги, твёрдо решив разыскать биологических родителей и познакомиться с ними: узнать, как всё было на самом деле и почему её решили оставить в детском доме.
— Может, мы даже сможем подружиться? — весело сказала Маруся, подкрашивая ресницы.
Подружка Катя усмехнулась, через плечо взглядывая на неё.
— Ага, ходить друг к другу в гости, пить чай с тортом, узнавать обо всём, что произошло в жизни до вашей встречи, и радостно ждать внуков, — с нескрываемой иронией ответила Катя.
— Необязательно, — хмыкнула Маруся. — Хотя бы просто познакомиться, а там посмотрим. Я уже нашла младшую сестру в соцсетях!
— И, конечно, бежишь к ней на встречу? — прищурилась Катя, откладывая расчёску в сторону и оборачиваясь к подруге. — Ой, Машка, какая ты наивная!
— Может, и наивная, — фыркнула та и надула губы, — зато счастливая. У меня будет целых две семьи.
— Ты той, что тебя воспитала, уже два дня как не объявляла, где ты и что с тобой. Они за тебя наверняка волнуются, а ты вон, радуешься, что поедешь к тем, кто тебя бросил.
— Да ну тебя! — прикрикнула Маша, оставляя тюбик с тушью и гневно оборачиваясь к Кате.
***
Шестнадцатилетняя сестра честно ждала Машу в кафе на нейтральной территории — недалеко от кампуса университета, в котором и училась Маша. Зайдя внутрь, Маша не сразу нашла интересующую её персону — да и как тут было узнать, пока девушка сама не махнула ей рукой, подзывая к своему столику.
Усевшись напротив, Маша окинула взглядом сестру с ног до головы. Несмотря на юный возраст, та уже была сформировавшейся девушкой с несколько неформальным внешним видом — короткая тёмная стрижка, пирсинг в ухе, винные губы, косуха. Маша по сравнению с ней выглядела совсем малолеткой, в своих стандартных джинсах и белой рубашке, со средним тёмным каре и круглыми очками. Растерявшись, она запоздало поздоровалась и получила ленивое «привет» в ответ.
— Расскажи, как ты живёшь, — неловко начала Маша, принимаясь за десерт. Сестра заказала себе стейк и крепкий чёрный чай в чайнике — за чужой счёт можно себе позволить.
— А чего рассказывать? — пожала плечами та. — Учусь и фигнёй страдаю, как мать говорит.
— А какая она — наша мама?
— Моя мама. Обыкновенная. Звёзд с неба не хватает, но классной себя мнит, потому что удачно вышла замуж. Во второй раз, как я понимаю. Да она всё равно всегда с мелкими возится, у нас их двое.
— Ты проводишь меня к ней? Хочу познакомиться.
— Дашь денег — провожу, — усмехнулась новоиспечённая сестра. — Хотя вряд ли тебе это чем-то поможет. Столько лет не была нужна — так сейчас понадобишься что ли?
***
Стоило Маше переступить порог материнского дома, как она почувствовала себя неуютно, — будто бесцеремонно врывается в чужую семью. Странно почувствовала себя и тогда, когда, сбиваясь и стыдливо опуская глаза в пол, объясняла, кто она такая, пока позади довольно облокотилась на дверной косяк сестра.
Мать бесстрастно пожала плечами и отступила на шаг в сторону, приглашая выпить чаю. Впрочем, разговор у них всё равно не клеился — столь разные судьбы и уровни жизни словно отталкивали их друг от друга. Маша оглядывала кухню и понимала, что их семья жила попроще, чем та, в которую она попала сейчас.
На кухню влетел мальчишка — один из сыновей матери, очевидно. Повиснув у неё на краю длинной футболки, он с интересом оглядел Машу и наконец спросил:
— Мама, а кто эта тётя?
Маша замерла в ожидании ответа: вот сейчас её и познакомят с братишкой! У неё уже был брат — Митька, в котором она души не чаяла, но этот — кровный, и это томное ожидание приятно сосало под ложечкой.
Но мать криво улыбнулась и, с силой нажав на пальцы малыша, отцепила его от одежды.
— Это моя хорошая подружка. Она очень далеко живёт, обычно к нам не приезжает, но тут оказалась поблизости — что нужно ей сказать?
Потирая пальцы, оторванные от матери, мальчишка вздохнул и, улыбаясь ртом с щербинами вместо зубов, громко поздоровался. Маша натянуто улыбнулась и кивнула ему в ответ.
Лишь уходя, она рискнула повернуться к матери и напоследок спросить:
— Почему ты не представила меня как дочь?
Мать, облокотившись на стенку, отвела взгляд, блуждая им по всему коридору и старательно избегая самой Маши.