— Потому что тебя в их жизни не было. И не будет. У нас совсем другая семья.
У Маши сердце ухнуло куда-то в пятки, и она задержала дыхание, прислушиваясь, не вырвалось ли оно вовсе.
— Ты не хочешь меня больше видеть?
— Нет.
— Почему тогда… ты отказалась от меня? — севшим голосом спросила Маша, заглядывая в глаза матери, однако та отвернулась вбок, её лицо закрылось тёмными волосами — такими же, как у самой Маши.
— Твой отец ушёл, а мне одной ты незачем, я бы не справилась.
Сердце Маши сжалось. Она, поджав губы, вежливо попрощалась и вышла. Уже после, оказавшись за калиткой чужого дома, она позволила себе пустить слезу и тяжело выдохнуть: на какой-то миг ей стало жалко мать, оставшуюся одной с ребёнком, наверняка без средств к существованию. Но тут же её захлестнуло раздражение: неужели она не могла найти выход? Или не хотела? В приёмной семье тоже бывали тяжёлые периоды, но никто и никогда не опускал руки.
***
Следующим шагом Маши стал поиск отца. Его найти оказалось несложно — он жил по прежнему адресу. Только Катя сказала, что ехать туда не стоит: раз единожды её уже постигла неудача, стоит ли пробовать ещё раз? Но Маша не теряла надежды, поэтому новый день начала с новой встречи и поехала по адресу.
Старенькая хрущёвка встретила её недружелюбно, серея на осеннем горизонте и навевая тоску одним своим видом. Поднявшись на четвёртый этаж, Маша замерла перед дверью, не решаясь позвонить. Помня прошлую неудачу, она боялась. Но, переборов страх, робко занесла руку над дверным звонком, подождала несколько секунд, отсчитывая удары сердца, и наконец нажала. Стандартный птичий тилиньк раздался за дверью и смолк.
Далеко не сразу Маша услышала за дверью шорох и звяканье замков. Дверь неохотно приоткрылась, и словно из едва разжатой пасти тигра высунулась лохматая голова.
Маша робко поздоровалась.
— Ты ещё кто? — хрипло отозвался мужчина, с прищуром оглядывая её.
— Я Ваша дочь, — сходу ляпнула она и замерла.
Мужчина опешил и приоткрыл дверь шире. В проёме показалось туловище в серой майке-алкоголичке и шортах — совсем как в фильмах, где сиротки ищут биологических родителей, чтобы познакомиться с ними и узнать, почему их бросили…
Маша чувствовала себя как в тех фильмах, и чем дольше она стояла, потупив взгляд перед этим странным мужчиной, тем глупее себя ощущала, больше корила за то, что вообще припёрлась сюда без приглашения.
— Нет у меня никакой дочери, — наконец хмыкнул мужчина. — Вали отсюда.
— Но!..
— Я сказал: вали отсюда, — рыкнул мужчина и вновь сомкнул дверную пасть, оставив лишь голову наружу.
— Из-извините, кажется, я перепутала квартиры, — стукнула зубами Маша и даже едва заметно поклонилась, тут же разворачиваясь и спешно сбегая по ступенькам вниз. Она слышала, как захлопнулась дверь за спиной, но даже не решилась оглянуться.
Выйдя на улицу, она глубоко вдохнула свежий осенний воздух и направилась туда, откуда пришла, даже не оглядываясь. Ни одного вопроса у неё не возникло: с этим человеком Маша точно не хотела иметь ничего общего.
Что, впрочем, совершенно не отменяло её обиды.
***
— Я тебе говорила: нечего туда ходить, ничем хорошим это не обернётся, — нудила под ухом Катя, подпиливая Маше ноготь. — Какой чёрт тебя туда понёс?
— Я просто хотела знать, кто мои родители, — уныло отозвалась Маша.
— Ну, ты, Машка, дура, конечно. Какая разница, кто те, если за всю жизнь они ни разу не попытались найти тебя? — фыркнула Катя. — Неужели непонятно, что они и сейчас тебя не очень-то рады будут увидеть?
— Я хотела обрести настоящую семью…
— А эта тебе не семья что ли? — вспылила Катя. Её глаза всполыхнули недобрым огнём, и она даже бросила пилку, отодвинувшись на стуле от Маши. — Эгоистка ты, Машка! Родители для тебя всё сделали, любили, воспитывали, а ты с ними так… Ты хоть раз чувствовала, что к тебе относятся как-то не так, как к Митьке?
— Нет…
— Вот видишь! И если б не злые языки — никогда б не узнала. И никогда б не вбила себе в голову эту глупость, что они лгуны, а где-то тебя ждёт настоящая семья. Они и есть твоя настоящая семья. А ты неделю почти держишь их в неведении, где ты и что с тобой. Совесть у тебя есть — хоть козлиная?!
Катя рассердилась не на шутку, и Маша встала со стула, отойдя от неё на другой конец комнаты.
— Я могу им позвонить.
— Ты сейчас соберёшь свои манатки и поедешь к ним. И извинишься за своё поведение.
Маша понуро опустила голову.
— Наверное, так и стоит сделать.
Уже через полтора часа она действительно стояла перед дверями родительского дома, не решаясь открыть двери собственным ключом. Могла ли она вот так просто прийти сюда после того, как отвратительно поступила с людьми, которые её всегда любили и оберегали? Вздохнув, Маша спрятала ключи обратно в карман и нажала на дверной замок.