Ладно, погнали.
Примечание автора:
* Sturmmann - Kommandant
* Eisbrecher - This is Deutsch
Зог
Виргак Кровавая Длань умел считать до четырех, а поэтому сразу понял, что с этими Четверыми что-то определенно не так. Возможно, потому что их было четверо, а не пятеро, но Виргак предпочитал думать, что их три. Виргак был не самым умным варбоссом, но он был сильным варбоссом и поэтому продолжал быть варбоссом.
Эти Четверо были не теми Четверыми с которыми он стукался и о которых так часто говорили юдишки.
Среди них не было большого и красного, который умеет стукаться и бойзы которого уважают орков, потому что с ними можно нормально стукаться.
Среди них не было большого и зеленого, но не орка, бойзы которого плохо стукаются. Их почти нельзя постукать, стукаешь, а чоппа застревает в гное. И сами они не стукают, а блюют чем-то вроде сквигов и воняют ямой для говен.
Среди них не было высокого и тощего, чьи бойзы тоже не умели стукаться. Они поголовно состояли из чудил, но чудилы хорошо стукают и превращают всех в сквигов на безопасном расстоянии и не могут дальше стукать колдунством с чоппой в голове.
И среди них не было розовой с сиськами и писками, чьи бойзы... бойзы ли?.. вообщем, они тоже не умели стукаться, но им почему-то нравилось когда их стукают. Но нравилось, не как оркам или тем большим и красным, а нравилось как-то по-другому.
Это были другие Четверо, о которых никто среди варбоссов с которыми был знаком Виргак никогда не слышал.
Когда они появились перед Кровавой Дланью он решил их постукать, но быстро понял, что это они скорее постукают его вместе с Горкой и Моркой, чем он их. Виргак не был самым умным варбоссом, но он был варбоссом, которых хотел и дальше вести бойзов стукаться в Вааагх. Другие Четверо сказали, что они хотели от варбосса и варбосс задумался. Потом варбосс согласился, потому что это звучало очень хорошо. А очень хорошо - это, когда много стукаются. А что может быть лучше чем постукать весь мир, пусть и чужой?
Корпус Нова, отчет разведывательного дрона С-9243/75629
На руинах планеты Криптон обнаружена новая агрессивная форма жизни.
Запрашивается поддержка.
Класс угрозы - желтый. Возможно вид биологического оружия.
Примечание автора:
Ну вы поняли? Поняли? Орки из Вархаммера, согласитесь, такой ереси вы не ожидали? Блять, мой градус абсурда пробил потолок, нахуй.
Глава 23. Проснись, павук, время сжечь этот город ч. 3
Гамак подобострастно принимает меня в воздушные объятия.
Послевкусие блевоты больше не беспокоило, ему на смену пришел вкус усталости, отдающий металлом и сухой пылью. Я сделал это, операция "Паутина и мухи" успешно выполнена. Быстро, чисто, без шума и жертв. Я чувствую, как распрямляется мой позвоночник, пытаясь принять привычное положение. Гудят мышцы. Это была долгая ночь.
Верные паучки голодными точками снуют по стенам, вяло двигающимся коконам, полу и потолку. Ночной кошмар арахнофоба, да и простой человек точно бы не вошел в этот рассадник членистоногой мерзости без огнемета. Но меня это успокаивало. Складывалось такое почти материальное ощущение, что я дома, в уюте, безопасности и кругу семьи. Мое логово - моя крепость. Дизайн, конечно, оставляет желать лучшего, хе-хе, но пауки это быстро исправят, они уже сооружают себе домики, опутывая паутиной каждый свободный клочок пространства, все кроме стола. Пришлось немного поработать уборщиком, ибо ложить оружие на грязный кусок рассохшейся древесины у меня рука не поднималась. Отскоблил не до блеска, но приемлемо, вывалив на неоднократно заблеванную столешницу с намертво въевшимися пятнами пролитого пива и пожранным огнем краем все что могло убивать. С методичностью хирурга разложил свой арсенал, пушки к пушкам, патроны к патронам, ножи к ножам. Впечатляющее зрелище, почему-то представлял себя в процессе каким-нибудь гангстером или наркобароном, вон, даже сигареты валяются. Придурь молодой человеческой особи, не более.
Я закрыл глаза.
Гамак едва-едва качается из стороны в сторону, будто я кораблик на волнах или решил прилечь на облако. Успокаивает. Умиротворяет. Темнота сцепленных век, в которой есть место только неторопливому потоку мыслей, стуку моего сердца и выравнивающемуся дыханию.