Перекатываюсь в сторону, чувствуя, как углы моих лат и части стволов скребут по земле, припадаю на колено, принимая положение стрельбы сидя. Отрывистым ударом опускаю "забрало" и не прекращая движения вырываю из креплений "Glock". Пробить ее бронежилет из мышц чисто физически с таким калибром невозможно. Но, как говорит пословица из памяти некроманта-недоучки, на каждую хитрую гайку найдется своя бензопила. Ее лицо сейчас - это миниатюрный полигон в разгар прямого боестолкновения, картечь обнажила мясо, в которое с радостью вцепилась шипящая, пузырящаяся и пенящаяся кислота, поджимаемая паутиной. Слизистые оболочки глаз загнутся первыми, лишив ее зрения, а дальше я планирую нашпиговать ее глазницу свинцом, пока из ушей не польется.
Перехожу на спринт из позиции низкого старта. На последних шагах прыгаю матерым вратарем, раздвинув руки, не выпуская пистолет, пародируя проход в ноги. Проскакиваю точно под локтями ее рук, пытающихся содрать с морды кипящую паутину, смешивающуюся в однородный кисель с остатками лица. Моей массы недостаточно, чтобы слегка ее покачнуть, но инерция движения проворачивает мое тело пьяной стриптезершей, только вместо шеста была широкая, воняющая кровью и потом, дико горячая талия Псевдо-Бэйна. Я вишу у нее на поясе, выстреливаю свободной рукой вверх, мертвой хваткой цепляясь за железобетонную дельтовидную мышцу, рывком подтягиваюсь, обвивая ее диафрагму и нижнюю часть грудной клетки ногами. Перекидываю лапу на шею, беря в жалкое подобие удушающего и с размаха упираю "Glock" в переднюю часть черепа, до боли вывернув запястье. Глухой стук соприкосновения металла и кости, дуло соскальзывает вниз с массивной надбровной дуги, проваливаясь во впадину глазницы. Выстрел смешивается с запоздалой мыслью, почему я стреляю ей в глаз, а не, например, в висок? Отдача, помноженная на такое неудобное положение стрельбы едва не рвет мне связки. Тускло поблескивающая гильза выхаркивается затвором.
Туша подо мной вздрагивает, едва не скидывая меня спиной в асфальт, предплечье соскальзывает по потной коже и я держусь исключительно за счет ног. Исступленно жму спусковой крючок. Десяток секунд, за которые улетает вся обойма в семнадцать патронов, смазывается в восприятии. Маску обдало кровью, слипшимися волосами и кусочками мозгового вещества, заляпав левую линзу. Осколки затылочных костей скрежетнули по броне. Она перестает шевелиться, экскаваторные ковши рук плетями повисли вдоль тела, прекратив попытки избавиться от паутины и уцепиться в мое тело, швырнув вперед в лучших рестслерских традициях.
Отталкиваюсь от нескольких центнеров мертвечины и прыжком удаляюсь на почтительное расстояние, выронив "Glock". Подкормка симбионта с грохотом падает, поднимая фонтанчики пыли и мелкого мусора, оставшегося после ее бесчинств.
Вдох-выдох.
Мышцы тянут предательской слабостью и болью. По кромке прошелся - банальный прыжок спиной в землю и я бы уже ел мух в Паучьем Раю, но восьмибитный мозговой процессор, перегруженный повышенной агрессивностью и дикостью "Венома" забуксовал уже на этапе кислотных косметических процедур и тупо не додумался до подобного ухищрения. Удобно, это как играть в шутер на сложности тотального хардкора, вот вроде бы, и урон у тебя мизерный и враги особо жирные, но искусственный интеллект писали палкой на песке индусы, отчего проходка уровня превращается в смертельно опасное избиение умственно отсталых младенцев.
Вдох-выдох. Накручиваю себя, загоняюсь. Такое иногда бывает после жестких замесов, когда нет времени на выжженную апатию, ибо в затылок уже дышит следующая рубка.
Приподнимаю маску, выпуская хелицеры.
Следующую линьку определенно нужно устроить среди горы трупов уровня Верденской мясорубки. Столько крутых примочек остаются не вживленными в мой организм по причине отсутствия нужного количества материала для качественной эволюции, просто злость берет. Встроить более мощное оружие ближнего боя, нежели кислота и паучьи клинки, модернизировать паутинометы, присобачить что-то для работы на средних-дальних дистанциях, может даже для сверхдальних, ну, а почему нет? Что-то наподобие снайперской винтовки, в которую может превратиться моя рука, вполне себе реализуемая идея, видел мельком в "древе" нечто вроде миниатюрного пистолета-пулемета - широкий браслет из специфических мышц, своеобразный револьверный барабан, в каждой полости которого патрон из острого костяного шипа. Принцип работы, там, конечно, далеко не огнестрельный, скорее биопанковская пневматика, но даже это весомый аргумент в практически любом споре, если не убить или ранить, так отвлечь. А дальше пауки, метаморфизм и химерология.