Покинув прохладный холл подставной консалтинговой фирмы и оказавшись на залитой утренним солнцем улице Манхэттена, я позволил себе короткую паузу, задержавшись у тонированной витрины дорогого бутика.
Оценивающе скользнув взглядом по отражению в темном стекле, пришлось признать: подгонка была идеальной. Костюм от Тома Форда сидел как влитой, скрадывая массивную мускулатуру и придавая мне вид опасного, уверенного в себе корпоративного хищника. Этот рафинированный стиль подходил мне чертовски хорошо, безупречно маскируя под слоем дорогой шерсти готовность в любую долю секунды сорваться в бой.
Именно в этот момент, поправляя узел галстука, я вдруг осознал одну забавную оплошность. Матово-черная визитка, которую Старк с таким театральным пафосом бросил на стеклянный стол переговорной, так и осталась лежать на месте.
Возвращаться в кабинет под параноидальный взгляд директора Щ.И.Т. а ради куска картона? Это безнадежно испортило бы весь эффект от моего ухода. Усмехнувшись, я извлек из внутреннего кармана правительственный коммуникатор и набрал номер Фьюри.
— Скинь мне личные контакты Старка на защищенный канал, — ровно произнес я, едва на том конце сняли трубку. И, упреждая любые вопросы, добавил: — Да, я забыл его визитку на столе. И нет, я не собираюсь за ней возвращаться.
Не дожидаясь ответа, я сбросил вызов и неспешным шагом направился к ближайшему респектабельному заведению, двери которого уже открылись для ранних посетителей.
Мой форсированный организм, подстегнутый «Абсолютной Адаптацией», давно научился обходиться без регулярных приемов пищи. Он выжимал максимум из минимальных ресурсов, наглухо блокируя банальное чувство голода. Но я принципиально отказывался лишать себя этого удовольствия. Вкус сочного мяса, терпкость сложных соусов и сама эстетика дорогой еды оставались теми якорями, что помогали сохранять связь с человеческой природой и не превратиться в голый биологический функционал.
Заняв уединенный столик в глубине зала, я сделал заказ и откинулся на спинку кожаного дивана. Как ни странно, гениальный механик с реактором в груди быстро вылетел из головы, уступив место совершенно иным размышлениям.
Мысли вновь вернулись к ночной крыше и грациозному образу Фелиции Харди. Я раз за разом прокручивал наш диалог, взвешивая, насколько правильным был мой поступок. Отпустить знаменитую Черную Кошку с награбленным, предложив ей место в своей будущей теневой сети, — это серьезный риск. Профессиональная воровка с тяжелым багажом проблем и абсолютной непредсказуемостью. Но именно ее таланты, помноженные на звериную дерзость, могли стать моим главным козырем там, где грубая сила бесполезна.
Тихую джазовую мелодию прервала короткая вибрация. Звук исходил не от канала Щ.И.Т. а, а от дешевого кнопочного телефона во внутреннем кармане пиджака.
Я достал аппарат и взглянул на тусклый монохромный экран. Единственное сообщение с неизвестного номера состояло всего из двух слов:
«Я согласна».
Губы сами собой растянулись в довольной усмешке. Фелиция сделала выбор быстрее, чем я ожидал.
Я быстро набрал ответ: «Звучит двусмысленно. Рад, что ты в деле. Жди инструкций».
Отправив текст, я отложил телефон и перевел взгляд на принесенный официантом завтрак. Внутри разливалось глубокое, приятное удовлетворение. Моя личная паутина, сплетенная из взаимных обязательств, чужих долгов и выгодных союзов, становилась всё крепче. И появление в ней Черной Кошки было безупречным ходом.
Глава 32
Местом для первой деловой встречи я выбрал крышу заброшенного индустриального комплекса в Бруклине. Отсюда открывался превосходный вид на сияющую неоном Ист-Ривер и возведенный вдалеке стеклянный шпиль башни «Озкорп». Пронизывающий ночной ветер гулял между ржавыми вентиляционными трубами, выстужая бетон, но для моего адаптированного организма этот холод был не более чем фоновым неудобством.
Я стоял у самого края парапета, сложив руки на груди, и слушал город.
Ее появление, как и ожидалось, было абсолютно бесшумным. Ни скрипа гравия, ни шороха ткани. Просто в какой-то момент инстинкты, отточенные постоянными сражениями, мягко просигнализировали о присутствии за спиной.
— Начинаю подозревать, что у тебя специфический фетиш на мрачные, продуваемые всеми ветрами высотки, — раздался насмешливый, бархатный голос Фелиции Харди.
Я обернулся. Черная Кошка стояла в нескольких шагах от меня, изящно опираясь бедром о кирпичную кладку лифтовой будки. Сегодня на ней не было рюкзака для добычи, но фирменный облегающий костюм с белой опушкой и глубоким декольте по-прежнему сидел безупречно, превращая каждое движение в искусство соблазна.