— Какой же ты каменный. Ладно, твое упущение, — она грациозно потянулась, словно настоящая кошка после сна. — Какие будут следующие распоряжения, о "Великий Комбинатор"?
— Продолжай слежку за Питером Паркером, — ответил я. — Не вмешивайся в его жизнь без критической необходимости, но докладывай о любых аномалиях. Мне нужно знать, если вокруг него начнут происходить… странности. Вселенная не любит пустоты, Харди. Если он избежал одной участи, скоро на горизонте появится другая.
— Поняла. Быть "ангелом-хранителем" для сутулого отличника, — она шутливо отдала честь. — До связи, босс. И постарайся не заржаветь в своей серьезности.
Развернувшись, она в несколько изящных прыжков достигла края крыши и, выпустив трос, растворилась в городской бездне.
Я остался один под холодными звездами. Похлопав по карману, где лежал накопитель с секретами многомиллиардной корпорации, я активировал встроенный в перчатку коммуникатор и вызвал транспорт.
Пора было возвращаться в загородный особняк. В моих руках оказались ключи к самым темным секретам Нормана Озборна — формулы регенерации, чертежи глайдеров, наработки по кросс-видовой генетике. Впереди предстояла долгая ночь анализа данных. Эпоха Чудес уже дышала в затылок, и я собирался встретить ее во всеоружии.
Дорога до загородного особняка прошла на автопилоте. Едва переступив порог, я скинул броню прямо на спинку дивана и пошел на кухню за бутылкой ледяной воды. Никакого пафоса, никаких томных размышлений с бокалом элитного алкоголя, как мне недавно предлагала Харди. Я просто зверски устал.
Спустившись в цоколь, который я из упрямства называл «базой» — хотя по факту это был просто укрепленный бетонный бункер с мощным сервером, — я плюхнулся в кресло и подключил дешифратор к компьютеру. Экран мигнул, и на меня вывалились терабайты корпоративных тайн, заботливо уведенных у Нормана Озборна.
Я открыл первую попавшуюся директорию по кросс-видовой генетике и минут десять тупо пялился в монитор. Формулы, многоэтажные графики, цепочки ДНК, какие-то «ингибиторы теломеразы» и «векторы ретровирусов»…
Кого я пытаюсь обмануть?
Я не Брюс Беннер и не Тони Старк. До того, как меня забросило в эту рулетку на выживание, я был самым обычным парнем. Моим главным талантом было умение не сдохнуть со скуки, а теперь — умение получать по морде и адаптироваться к боли. Для меня все эти гениальные выкладки «Озкорпа» выглядели как эльфийская клинопись. Я честно пытался вникнуть хоть в абзац, но мозг начал закипать от терминов с такой скоростью, что я поспешно закрыл файл.
Пришлось менять тактику. Если я не рублю в биологии, нужно искать по знакомым маркерам. Я полез в папки с грифом «ВПК» и «Экспериментальное вооружение».
Вот тут стало гораздо интереснее. Я листал чертежи, и в голове один за другим вспыхивали флешбеки из старых комиксов. Аэродинамический глайдер с антигравитационными двигателями. Прототипы боевого экзоскелета для усиления мышечной моторики — та самая зеленая броня, пока лишь на стадии рендеров. Дальше шли схемы сферических зажигательных гранат — привет, тыквенные бомбы, — химические формулы какого-то боевого галлюциногена, распыляемого в виде густого дыма, системы наведения и еще куча продвинутого военного железа.
Я откинулся на спинку кресла и с силой потер переносицу. Круто. Просто обалдеть как круто. Но что мне, мать вашу, с этим делать?
Сам я это не соберу, даже если очень захочу. Дай мне эти чертежи и ящик с инструментами, и максимум, что я сделаю, — случайно взорву собственный подвал. Продать на черном рынке? Черта с два. Это не угнанный «Шевроле». Стоит этой информации где-то всплыть, как Пентагон, АНБ и личные ищейки Озборна объединятся, чтобы порвать мне задницу на британский флаг. Слишком приметные и специфические технологии.
Была, конечно, мысль загнать данные Нику Фьюри. Спихнуть Щ.И.Т. у весь тот неликвид за пару-тройку чемоданов наличности или новые уровни допуска. Но я вовремя себя одернул. Фьюри — тот еще параноик с манией контроля. Если я просто так притащу ему главные секреты «Озкорпа», он тут же задастся вопросом «откуда?» и начнет копать под меня в десять раз усерднее. У нас с одноглазым сейчас хрупкий, взаимовыгодный нейтралитет. Ломать его, наглея ради быстрых бабок, — откровенная тупость.
Я тяжело выдохнул, глядя на экран.
Фелиция думает, что я какой-то злой гений. Щ.И.Т. считает меня высококлассным и хладнокровным ликвидатором. А правда в том, что я никакой не великий комбинатор. Я не умею играть в многомерные шахматы и просчитывать ходы на двадцать лет вперед. Хотя честно признать пытался.