Зависнув на толстой ветке вниз головой, как летучая мышь-переросток, я решил проверить любимый фокус.
— Твип!
Белоснежная нить с влажным шелестом вылетела из моего правого запястья и намертво приклеилась к стволу дуба метрах в тридцати. Я дернул за нее, проверяя натяжение, и отпустил ветку, перенося весь свой вес на паутину. Дух захватило, когда я полетел маятником сквозь листву. В нижней точке амплитуды выпустил вторую нить, отпуская первую.
Ни с чем не сравнимое чувство абсолютной свободы. Я смеялся в голос, раскачиваясь между кронами, закладывая крутые виражи и выстреливая паутиной вслепую. Мне не нужно было смотреть, куда я целюсь. Мое паучье чутье — тот самый радар в затылке — работало в идеальной связке с системным навыком «Орлиный взор».
Зрение теперь было сродни спутниковому наведению. Я видел мир в 4K с частотой двести кадров в секунду. Мозг автоматически просчитывал траектории, векторы ветра и прочность опор. Если раньше «Орлиный взор» просто позволял мне, игнорируя визуальные помехи, стрелять без промаха на дальние дистанции, то теперь, усиленный мутацией, он превратил меня в живой баллистический суперкомпьютер. Я видел, как в метре от моего лица зависла муха, и мог разглядеть фасеточное строение ее глаз.
Спрыгнув на небольшую поляну, я поднял с земли горсть обычных желудей. В дело вступил «Оружейный импровизатор». Раньше этот навык делал меня опасным с карандашом или скрепкой в руке. Но теперь, вкупе с идеальным глазомером и чудовищной физической силой, он стал смертоносным.
Я метнул желудь, напитанный энергией укрепления, в старый пень на другом конце поляны. Воздух сухо щелкнул, словно от выстрела из крупнокалиберной снайперской винтовки. Желудь пробил древесину насквозь, оставив после себя дыру с обугленными от трения краями. Я метнул еще три, один за другим, с такой скоростью, что они слились в одну очередь. От пня полетели щепки — желуди разнесли его в труху. Теперь любой камушек, монетка или кусок стекла в моих руках становились орудием массового уничтожения, игнорирующим любые бронежилеты.
Но у меня была еще одна игрушка. Самая мрачная и смертоносная из всех.
Я вытянул руки перед собой и напряг волю.
— С-с-сникт!
Костяные жала с глухим, влажным хрустом вырвались из предплечий, скользнув вдоль запястий. Они были великолепны в своей первобытной жестокости. Тридцать сантиметров черного, как смоль, уплотненного хитина. Я подошел к толстому стволу поваленного дерева и наотмашь ударил по нему правым жалом. Лезвие прошло сквозь полуметровый слой твердой древесины, не встретив абсолютно никакого сопротивления, словно раскаленный нож сквозь масло. Разрез был идеально ровным.
Затем я напряг железы, отвечающие за яд. По черному лезвию стекла густая прозрачная капля и упала на зеленую траву. Растение под ней мгновенно пожухло, почернело и свернулось, рассыпавшись в пепел. Этот нейротоксин мог не просто парализовать — в больших дозах он вызывал мгновенный некроз тканей. Страшное оружие ближнего боя, для которого не нужно было искать уязвимости в броне врага. Достаточно одной царапины.
Я втянул жала обратно и шумно выдохнул, глядя на свои руки. Грудь тяжело вздымалась от переизбытка адреналина.
Всё, что давала мне Система раньше, делало меня элитным солдатом, машиной для убийства, способной выживать в любых условиях. Но озкорповский мутаген, очищенный и усиленный «Абсолютной Адаптацией», перевел меня в совершенно иную лигу.
Я больше не был просто суперсолдатом. Я стал высшим хищником этой экосистемы. Слияние магии Системы и биологии Тотема создало нечто, не поддающееся классификации. Я был быстрее, сильнее, умнее на рефлекторном уровне, а мой арсенал теперь был встроен прямо в мое тело.
Я запрокинул голову и рассмеялся — громко, раскатисто, позволяя этому смеху разнестись по утреннему лесу. Пусть боги спускаются с небес. Пусть Тони Старк кует свою броню, а правительство плодит своих подопытных.
Я готов.
Эйфория от обретенной паучьей мощи медленно уступала место холодному, расчетливому прагматизму. Вернувшись из леса в тишину особняка, я смыл остатки пота и грязи, переоделся и с комфортом устроился на широком кожаном диване. Тело, переполненное энергией и доведенное до совершенства мутагеном, всё еще гудело, требуя действия, однако разум уже прокладывал новые маршруты в этом безумном мире.