— Не беспокойтесь, директор. Я предпочитаю разрушать только то, что мне мешает, — ответил я и сбросил вызов.
Дело сделано. Забросив коммуникатор на соседнее сиденье, я повернул ключ зажигания. Двигатель «Раптора» ответил утробным ревом, разорвав тишину подземного паркинга. Выруливая на залитые солнцем улицы Манхэттена, я почувствовал холодное удовлетворение. Моя подготовка к надвигающейся буре наконец-то перешла в активную фазу. Ключи к следующему витку эволюции уже находились на пути ко мне.
Глава 37
Координаты улетели на зашифрованный сервер Щ.И.Т. а коротким пакетом данных. Уже через сорок минут на полузаброшенной многоуровневой парковке в Куинсе я передал флешку неприметному мужчине в сером костюме. Курьер Ника Фьюри сработал безупречно: ни единого лишнего вопроса, ни малейшей попытки задержаться или просканировать меня взглядом. Он просто забрал носитель с корпоративными секретами Озборна и протянул взамен компактный криптографический токен от изолированного архива агентства.
Сделка состоялась.
Я вернулся в загородный дом, когда предрассветные сумерки только начали окрашивать небо над лесом в холодные свинцовые тона. Внутри разгоралось жгучее, почти первобытное предвкушение.
Спустившись в прохладный цоколь, я запустил систему и вставил токен в защищенный порт. На широком мониторе развернулся сухой, аскетичный интерфейс, напрочь лишенный привычных правительственных логотипов и гербов с орлами. Одноглазый директор сдержал слово: передо мной лежал колоссальный массив информации, которую официальная наука предпочитала брезгливо игнорировать, а аналитики спецслужб прятали под грифом максимальной секретности.
Прочесть всё это вручную было физически невозможно, поэтому я настроил алгоритмы поиска по ключевым маркерам и с головой ушел в работу. Я методично просеивал оцифрованные рапорты, смазанные спутниковые снимки и последние сводки от полевых агентов, давно сгинувших при невыясненных обстоятельствах.
Постепенно среди информационного шума, сектантских бредней и теорий заговора стали проступать пугающе четкие закономерности. Упоминания затерянного в горах К’ун-Луня, где мастера древних боевых искусств управляют внутренней энергией Ци и превращают свои тела в живое оружие, соседствовали с разрозненными отчетами о странных людях в желтых одеждах, искривляющих пространство прямо на оживленных улицах Лондона и Гонконга.
Камар-Тадж существовал. Магия была не выдумкой голливудских сценаристов, а суровой, осязаемой реальностью этого мира, надежно скрытой от обывателей за плотной многовековой завесой.
Я тяжело откинулся на спинку кресла, массируя пальцами уставшие глаза. Да, моя физиология, доведенная до совершенства сывороткой и системными навыками, делала меня абсолютным кинетическим оружием. Но против врага, способного одним взмахом руки вышвырнуть меня в Зеркальное измерение или разорвать саму ткань реальности, грубой силы будет критически недостаточно.
Чтобы не просто выжить в грядущих катаклизмах, но и выйти из них победителем, мне предстояло найти способ освоить эти мистические дисциплины и добавить их в свой стремительно растущий арсенал. Глобальная шахматная доска неумолимо расширялась. И теперь на ней появлялись фигуры, играющие по правилам, которым было абсолютно плевать на законы физики.
Тусклый свет монитора ложился мягкими бликами на бетонные стены цокольного этажа. Океан чужих тайн, украденных у Щ.И.Т. а, требовал жесткой систематизации, но сейчас передо мной стояла вполне конкретная дилемма: с чего начать свое погружение в магическую изнанку мира?
Затерянный в гималайских льдах К’ун-Лун казался самым логичным шагом. Овладение энергией Ци идеально дополнило бы мой агрессивный стиль ближнего боя, превратив тело в совершенное оружие, не зависящее от капризов удачи или откатов Системы. С другой стороны, существовал Камар-Тадж. Магия предлагала нечто неизмеримо большее — власть над самой тканью реальности. Зеркальное измерение, порталы, игры со временем — перспективы открывались поистине безграничные.
Вот только стучаться в двери к Древней без железобетонной легенды было равносильно самоубийству. Верховная Чародейка видит людей насквозь во всех смыслах этого слова. Требовался безупречный план, зацепка, которая позволила бы мне переступить порог Санктум Санкторум не как наглому вору, а как человеку, заслуживающему знаний.