Такая работа стоила огромных денег, и для доступа к мастерам подобного уровня нужны были серьезные связи в теневом мире. Заработать необходимое честным путем, работая грузчиком в порту, было нереально.
Я долго крутил черную визитку в руках, сидя на продавленной кровати. Возвращаться в мир насилия, от которого я так отчаянно бежал, не хотелось. Но прошлая жизнь научила меня одной жесткой истине, идеалов не существует, есть только выживание.
Выбор был невелик. Либо медленно гнить здесь, вздрагивая от каждой полицейской сирены и боясь тени гидры, либо рискнуть всем ради билета в новую жизнь.
Я сходил до ближайшей заправки, купил самый дешевый кнопочный телефон и одноразовую сим-карту, зарегистрированную на подставное лицо. Вернувшись в номер, я набрал номер с карточки. Гудки шли долго. Наконец, на том конце провода раздался сухой, лишенный всяких эмоций голос:
— Слушаю.
— От контрабандистов с восточного маршрута, — ровным тоном ответил я. — Мне сказали, у вас есть работа для человека, который умеет решать проблемы.
Повисла короткая пауза. Наводчик, видимо, сопоставлял факты.
— Завтра в полночь. Старые доки у реки Сава, ангар номер четыре, — голос даже не изменил интонации. — Приходи один.
Звонок оборвался. Я посмотрел на потухший экран телефона и выдохнул. Рубикон был пройден. Мой путь в Америку лежал через местную грязь, и мне снова предстояло пустить в ход то единственное, что я умел делать по-настоящему хорошо.
Старые доки у реки Сава встретили меня густым туманом и едким запахом гниющей воды, мазута и ржавого металла. В полночь здесь не было ни души. Я двигался бесшумно, перебегая от одного контейнера к другому, постоянно сканируя слепые зоны. Инстинкты, кричали, что это идеальное место для засады.
Ангар номер четыре оказался массивным, полузаброшенным строением из гофрированного железа. Массивная дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы мог протиснуться человек. Я скользнул внутрь, держа руку на рукояти пистолета, который забрал у тех неудачников в горах.
Внутри было пусто и гулко. Никакой вооруженной охраны, никакого Наводчика. Лишь в самом центре просторного помещения, прямо под единственной работающей тусклой лампой, стояла старая металлическая бочка. На ней лежали два предмета: тонкая картонная папка и дешевый кнопочный телефон.
Я подошел ближе, внимательно осматривая каждый темный угол. Как только я оказался на расстоянии вытянутой руки от бочки, телефон пронзительно зазвонил, эхом отразившись от железных стен.
Я выждал три гудка. Затем поднял трубку.
— Пунктуальность. Хорошее качество для человека твоей профессии, — произнес голос на другом конце.
Распознать, кто со мной говорит, было невозможно. Голос был пропущен через вокодер или сложную программу искажения — абсолютно синтетический, плоский, лишенный интонаций и гендерных признаков. Металлический скрежет, за которым мог скрываться кто угодно: от седого мафиози до молодой хакерши.
— Я предпочитаю не тратить чужое время, — ровно ответил я. — Особенно когда рассчитываю на взаимность. Где ты?
— Там, где и должен быть. А ты — там, где начинается твоя проверка, — холодно отозвался синтезированный голос. — Открой папку.
Я откинул картонную обложку свободной рукой. Внутри оказались несколько распечатанных фотографий среднего качества, план какого-то заброшенного склада и листок с расписанием патрулей. С фотографий на меня смотрели молодые, агрессивные лица парней в спортивных костюмах и с дешевыми татуировками.
— Это так называемые «Новые Волки», — продолжил голос в трубке. — Местная оборзевшая шпана, которая внезапно решила, что они — новая сила в городе. Они начали трясти точки, которые находятся под защитой серьезных людей, перехватили пару грузов и наделали слишком много шума. Классическая ошибка тех, кто путает наглость с реальной властью.
— И вы хотите, чтобы я объяснил им разницу?
— Я хочу, чтобы ты их устранил. Всех, кто будет на этом складе сегодня ночью. Никаких переговоров. Никаких выживших. Это показательная зачистка.
Я пролистал фотографии, оценивая вооружение и количество целей. Около десятка человек. Дилетанты, судя по тому, как они позировали с оружием, но их было много.