Они очень, очень сильно ошибаются.
Время превратилось в густую, вязкую субстанцию, измеряемую не часами, а дозами вводимых препаратов, разрядами тока и системными уведомлениями.
Штрукер сдержал слово. Меня не стали мариновать в баке с водой. Вместо этого я стал главным экспонатом его личной палаты пыток, которую они гордо называли «аналитическим центром».
Каждый день начинался с того, что в мои вены через толстые катетеры закачивали новую дрянь. Гемотоксины, синтетические кислоты, экспериментальные боевые вирусы. Они сжигали мне кожу лазерами, чтобы проверить скорость деления клеток. Вводили препараты, заставляющие кровь сворачиваться прямо в сосудах.
Обычный человек умирал бы в агонии на первой же минуте. Но для меня это было лишь топливом для эволюции.
В моем разуме то и дело вспыхивали фиолетовые строчки:
[АБСОЛЮТНАЯ АДАПТАЦИЯ — Активна]
[Анализ завершен: Сложный нейротоксин «Гидры» тип-4]
[Результат: Полный иммунитет. Токсин расщеплен на питательные вещества.]
[Анализ завершен: Термическое воздействие (свыше 400 °C)]
[Результат: Структура эпидермиса уплотнена. Порог чувствительности к температурам повышен на 80 %.]
Они пытались сломать меня, но с каждой новой инъекцией, с каждым разрезом я лишь становился совершеннее. Мои кости, поврежденные бурами при попытках взять образцы костного мозга, срослись, став прочнее. Кожа, сохранив бледный человеческий вид, теперь на ощупь напоминала плотную кевларовую броню, но оставалась все такой же эластичной. Боль, которая в первые дни сводила с ума, теперь ощущалась как далекий, приглушенный фоновый шум.
Я лежал на наклонном столе, закованный в массивные магнитные кандалы, и молчал, глядя в потолок.
С шипением открылась дверь. В палату вошел Штрукер, держа в руках голографический планшет. За ним, словно безмолвная тень, следовала Аня в полной боевой выкладке.
Лицо барона, обычно излучающее снисходительное превосходство, сегодня было напряженным и осунувшимся. Он остановился у изножья моего стола и раздраженно смахнул данные на планшете.
— Это не поддается никакой логике, — пробормотал он, скорее обращаясь к себе, чем ко мне. — Десять часов назад мы ввели тебе концентрат кислоты, который должен был растворить твои внутренние органы. Твой организм не просто нейтрализовал его за сорок минут… он использовал кислоту для синтеза новых клеток. Ты нарушаешь фундаментальные законы биологии, Маркус.
Он поднял на меня взгляд. В его глазах плескался коктейль из научного восторга и растущего непонимания.
— Но больше всего меня интригует не твоя регенерация. С мутациями мы работали и раньше, — Штрукер шагнул ближе, вглядываясь в мою грудную клетку, к которой были прилеплены десятки датчиков. — Мои приборы сходят с ума. Они фиксируют внутри тебя колоссальный источник энергии. Она не термическая, не кинетическая, не радиационная. Мои ученые даже не могут подобрать ей классификацию! Она просто… есть. Спит в районе твоего солнечного сплетения, поглощая всё, что мы в тебя вливаем. Что это такое?
Он не мог знать о Сингулярности. Для его земных, пусть и передовых приборов, энергия из системы «гачи» была абсолютной аномалией, куском другой вселенной, вживленным в мое тело.
Я молчал, лишь криво усмехнувшись.
— Тебе смешно? — барон сузил глаза, опираясь руками о край стола. — Хорошо. Давай поговорим о том, что еще не дает мне покоя.
Он махнул рукой, и Аня положила на соседний столик свернутый тактический костюм «Темного Рыцаря». Тот самый, в котором меня взяли в бункере.
— Мои инженеры три дня бьются над этим куском ткани, — голос Штрукера стал жестче. — Три-титановое волокно с молекулярной памятью. Встроенная микроэлектроника в шлеме, которая на десять лет опережает разработки Старка и Щ.И.Т.а. Никаких серийных номеров. Никаких маркировок. Такое не шьют в подвалах Белграда.
Он наклонился к самому моему лицу.
— Досье объекта № 924. Маркус Эйзенхардт. Студент, волонтер, пацифист, — чеканил он каждое слово. — Мальчишка, который ни разу в жизни не держал в руках оружия. А теперь этот «мальчишка» хладнокровно вырезает мои элитные отряды в кромешной темноте, вскрывает электронные замки высшего уровня секретности, демонстрирует навыки рукопашного боя на уровне грандмастеров и карабкается по отвесным стенам, как паук.