Штрукер выпрямился, его голос сорвался на злой шепот.
— Откуда у тебя этот костюм? Кто тебя тренировал? На кого ты работаешь? Щ.И.Т? ЦРУ? Какая-то новая фракция, о которой мы не знаем? Отвечай!
Я медленно перевел взгляд с потемневшего лица барона на Аню. Она стояла неподвижно, сжимая в руках электрошоковую дубинку, но я успел заметить в ее серых глазах едва уловимую тень сомнения. Они обезоружили меня, накачали ядами, но так и не поняли, с чем столкнулись.
— Ты задаешь не те вопросы, Штрукер, — мой голос прозвучал на удивление глубоко и ровно, без хрипоты, свойственной пленникам. Голосовые связки тоже адаптировались к долгому молчанию и сухому воздуху. — Тебе стоит спросить себя о другом.
— О чем же? — процедил он.
— О том, насколько прочны эти магнитные замки.
Штрукер замер, моргнув. Аня рефлекторно положила ладонь на кобуру.
Я напряг руки. В этот раз я не стал дергаться впустую. Я позволил измененным, уплотненным до предела мышцам налиться силой. Сталь магнитного фиксатора на правом запястье, рассчитанная на удержание многотонных нагрузок, издала тонкий, жалобный скрип. Металл начал медленно, миллиметр за миллиметром, деформироваться под давлением моей плоти.
Сигнализация на аппаратуре Штрукера взвизгнула, показывая критическое превышение давления на датчики стола.
Глаза барона расширились от первобытного ужаса. Он понял, что и их клетка стало для меня слишком мала.
Глава 9
Металл издал скрип. Толстая сталь магнитной скобы на моем правом запястье лопнула, разлетевшись в стороны тяжелыми осколками. Один из них со свистом пронесся мимо лица Штрукера, оставив на его щеке кровоточащую царапину. Сирена взвыла на максимальной громкости, заливая палату пульсирующим красным светом.
Я не стал медлить. Освобожденной правой рукой я ухватился за фиксатор на левой и просто вырвал его с корнем, сминая металл, как дешевый пластик. Мои мышцы гудели от переполняющей их мощи. Сыворотка, усиленная бесконечными пытками и «Абсолютной Адаптацией», превратила мое тело в совершенное оружие.
Аня среагировала мгновенно, доказав свой профессионализм. Она не стала тратить время на удивление, а с ледяным спокойствием активировала электрошоковую дубинку и бросилась на меня, целясь в шею.
Но для меня она двигалась слишком медленно.
Я ушел с линии атаки коротким сдвигом корпуса. Моя рука метнулась вперед, перехватывая ее запястье. Сухой хруст сломанной кости потонул в вое сирены, но Аня даже не вскрикнула. Она попыталась выхватить пистолет левой рукой, но я уже сократил дистанцию. Жесткий удар основанием ладони в грудину проломил ей ребра, вгоняя их прямо в сердце. Она рухнула на пол, глядя на меня стекленеющими серыми глазами.
В палату ворвались трое охранников из группы быстрого реагирования. Автоматы в их руках выплеснули шквал огня. Пули били в мою обнаженную грудь, но уплотненный эпидермис и мышечный корсет, перестроенный под экстремальные нагрузки, лишь пружинили под ударами свинца. Пули вязли под кожей и выталкивались обратно бешеной регенерацией.
Я сорвался с места. Первого я впечатал в бронированную дверь с такой силой, что его позвоночник осыпался в труху. Второму свернул шею одним рывком. Третий попытался отступить, но я схватил его за горло, оторвал от земли и швырнул прямо в медицинское оборудование.
Я бросил короткий взгляд на столик, где раньше лежал мой костюм темного рыцаря. Штрукер не врал, его инженеры не просто изучали его, они пытались вскрыть его термическими резаками и плазмой. От легендарной брони остались лишь оплавленные, искореженные куски ткани и металла, не подлежащие никакому восстановлению. Жаль, конечно, вещь была отличная. Но теперь моя собственная кожа стала моей броней.
Я резко повернулся к Штрукеру. Барон вжался в стену. В его глазах мелькнуло отчаяние, челюсти конвульсивно сжались — он попытался раскусить цианид.
Я оказался рядом быстрее, чем капсула треснула. Моя рука железной хваткой сомкнулась на его шее, а пальцы другой с хрустом разжали челюсть, вырвав фальшивый зуб.
— Рано подыхать, барон, — прорычал я.
Сигнализация ревела не переставая. На этой базе было далеко не три охранника. Через минуту здесь будет рота вооруженных до зубов боевиков. Допрашивать его посреди лаборатории было самоубийством даже с моей регенерацией.
— Мы идем в твой кабинет, — я рывком поставил его на ноги, заломив руку так, что сустав затрещал. — Шагай, если хочешь жить.
И мы вышли в коридор.
Это была даже не битва. Это была бойня. Оперативники «Гидры» стекались со всех сторон, вооруженные автоматами и плазменными винтовками. Я использовал Штрукера как живой щит лишь в самые критические моменты, а в остальном — полагался на свою новообретенную неуязвимость.