— Нашел тебя? В зоне оцепления?
— Так точно. Он подобрался ко мне со спины абсолютно бесшумно. Я не слышал ни шагов, ни дыхания, пока ствол его пистолета не уперся мне в поясницу. Действовал профессионально. Одет в черное, лицо скрыто маской.
Фьюри почувствовал, как холодок пробежал по спине. Фил Колсон был одним из лучших полевых агентов. Подобраться к нему незаметно в разгар операции — это уровень элитного оперативника.
— И он не нажал на спуск, — констатировал Фьюри. — Значит, ему что-то было нужно. Чего он хотел? Денег? Работу?
— Он хотел вас, директор, — Колсон поднял руку, демонстрируя дешевый кнопочный телефон. — Он оставил это. Сказал, что будет ждать звонка ровно через сутки.
— И ты связываешься со мной по нулевому каналу из-за какого-то ряженого снайпера, который решил поиграть в шпионов? — голос Фьюри стал жестким, с металлическими нотками. — Отдайте телефон технарям. Пусть снимут отпечатки, пробьют серийник и вычислят его.
— Я не отдал телефон в лабораторию, сэр. И не советую этого делать, — Колсон впервые за весь разговор позволил себе легкую заминку. — Он просил передать послание лично вам. Дословно: «У меня есть список паразитов, которые сожрали вашу организацию изнутри. Технологии, секретные базы, имена сенаторов и агентов высшего уровня».
Фьюри замер. Руки, лежащие на подлокотниках кресла, медленно сжались в кулаки.
— Он блефует, — процедил директор, хотя внутренний голос параноика уже начал бить в набат. — Очередной теоретик заговора, начитавшийся всякого в даркнете.
— Возможно, сэр. Но перед тем, как уйти, он сказал еще кое-что, — Колсон посмотрел прямо на голографический проектор. — Он сказал, что если за ним пришлют штурмовую группу, данные уйдут в сеть. И назвал кодовое слово, чтобы вы поняли, что это не шутка.
— Какое слово?
— «Гидра».
В кабинете повисла абсолютная, звенящая тишина. Фьюри показалось, что воздух внезапно стал плотным, как бетон.
«Гидра». Организация, которую они, как считалось, выжгли дотла десятилетия назад. Змея с отрубленными головами. Никто вне самых высоких кабинетов не смел даже произносить это название, а мысль о том, что Щ.И.Т. скомпрометирован изнутри…
Если это правда, то всё, что он строил, всё, во что верил, было ложью. Если у этого призрака действительно есть списки, и он сольет их в сеть, начнется глобальный хаос.
Но главное: кто он такой? Откуда у него эти данные? И почему он пришел к Фьюри, а не продал их на черном рынке?
— Колсон, — голос директора стал тихим, но в этой тишине таилась угроза разорвавшейся бомбы. — Где сейчас телефон?
— У меня сэр. В экранирующем чехле. Никто его не видел и не трогал.
— Отлично. Слушай мой приказ. Никаких отчетов в базу. Никаких записей в бортовых журналах. Ты берешь частный рейс до округа Колумбия. Не джет Щ.И.Т. а, не военный борт. Обычный коммерческий рейс, под прикрытием. Этот телефон ты передашь лично мне в руки.
— Понял, сэр. Что делать с зоной инцидента?
— Сворачивайтесь. Зачистите следы от снайпера на крыше, изымите все баллистические экспертизы себе. Если кто-то из экспертов спросит — это был мой секретный снайпер. Всё ясно?
— Так точно.
Голограмма мигнула и исчезла.
Кабинет снова погрузился в полумрак. Фьюри медленно поднялся, подошел к огромному панорамному окну, за которым в предрассветном тумане вырисовывались очертания Вашингтона.
Его паранойя, которая всегда была его главным оружием, сейчас выла сиреной. Если в Щ.И.Т. е действительно завелись паразиты, он больше не мог доверять никому. Ни Совету Безопасности, ни своим заместителям, ни даже собственным системам связи.
Директор Щ.И.Т. а достал из сейфа свой личный, не отслеживаемый ни одной системой в мире передатчик.
У него были сутки, чтобы подготовиться к разговору с человеком, который держал палец на спусковом крючке, направленном в висок всей глобальной безопасности.
— Посмотрим, кто ты такой, мать твою, — тихо прошептал Фьюри, вглядываясь в свое отражение в бронированном стекле.
Глава 11
Ветер, дующий со стороны Ист-Ривер, был по-особому колючим, но холод почти не ощущался моей изменившейся кожей. Я стоял на краю крыши старой высотки в Бруклине, глядя на мерцающий огнями Манхэттен, и чувствовал, как внутри тугим узлом скручивается напряжение.
До этого момента всё было иначе. Я просто выживал. Дрался с наемниками, инстинктивно рвал голыми руками оперативников Штрукера в бункере, постоянно опираясь на сыворотку и спасительные рояли из гачи. Но сейчас всё было по-другому. Мой разум был кристально чист, а вот энергия сингулярности молчала, глухо заблокированная на долгие семь месяцев.