Фьюри откинулся в кресле, потирая переносицу. Соковия. В файлах с флешки этот регион светился красным — там располагалась одна из крупнейших скрытых лабораторий Гидры, курируемая лично бароном фон Штрукером. Лаборатория, которая несколько недель назад была стерта с лица земли колоссальным взрывом, похоронившим под собой всё живое.
Пазл складывался в жуткую картину. Этот обычный немецкий студент попал в лапы к фанатикам. Из него сделали подопытную крысу, сломали, перекроили на генетическом уровне. Но они ошиблись в расчетах. Вместо покорного солдата они породили монстра, который вырвался с цепи, уничтожил их базу, забрал самые ценные секреты и принес их прямо на порог к Фьюри.
Парень был ходячим биологическим оружием. Наташа в своем отчете о спарринге прямо указала: «Физические показатели аномальны. Мышечная плотность, скорость реакции и регенерация многократно превосходят человеческий предел. Игнорирует болевой шок. Крайне опасен в ближнем бою».
Но что делать с этим знанием?
Фьюри обвел взглядом пустой бункер. Он сидел на пороховой бочке. Одно неверное движение, один звонок не тому человеку — и Щ.И.Т. обрушится на него всей своей мощью, контролируемой Гидрой. Он не мог доверять ни ударным группам, ни аналитикам, ни даже своему начальству.
В этой тихой, невидимой войне, которая только что началась, старые правила больше не работали. Ему нужен был человек, неподвластный системе. Ему нужен был щит.
Эйзенхардт или Майерс — был непредсказуем, но у него был один огромный плюс, он ненавидел Гидру так же сильно, если не больше, чем сам Фьюри. И он был готов сотрудничать с Фьюри ради своей новой, комфортной жизни.
— Держи друзей близко, а врагов — еще ближе, — мрачно пробормотал директор в пустоту.
Именно поэтому он приставил к нему Романофф. Наташа должна была не просто следить за ним, чтобы он не сорвался. Она должна была стать его якорем. Приручить этого зверя, наладить с ним контакт, сделать его лояльным.
Фьюри протянул руку и нажал кнопку интеркома, связываясь с защищенным каналом.
— Романофф, статус. — Возвращаемся на базу, директор, — раздался в динамике спокойный голос Вдовы. На фоне гудели турбины джета. — Посылка запакована. Объект работает чисто. Инцидентов нет.
— Принято. Жду вас в ангаре.
Ник Фьюри отключил связь и снова посмотрел на список имен на экране. Игра только началась, и теперь у него на доске появилась фигура, способная сносить вражеские пешки, не спрашивая разрешения у системы. Осталось только проследить, чтобы эта фигура не решила снести заодно и короля.
Глава 13
Возвращение в Нью-Йорк прошло без лишней помпы. Джет мягко приземлился на закрытой полосе частного аэродрома где-то в пригороде, где нас уже ждал транспорт. Салима Насира, все еще пускающего слюни под седативными, бесцеремонно погрузили в неприметный медицинский фургон. Наташа, коротко кивнув мне на прощание, скрылась в тонированном внедорожнике, а за мной прислали обычный неприметный седан, который доставил меня прямо к моему бруклинскому лофту.
Первая официальная работа на Фьюри была завершена.
Когда я переступил порог своей квартиры, внутри царило странное опустошение, смешанное с облегчением. Я бросил сумку у входа, стянул пыльную одежду и пошел прямо в душ. Горячая вода смывала африканскую пыль и липкое напряжение последних суток.
Выйдя в гостиную с полотенцем на шее, я окинул взглядом просторный лофт. Я прекрасно понимал, что Фьюри не оставил бы меня без присмотра. Где-то здесь наверняка спрятаны камеры и микрофоны — это же Щ.И.Т., по-другому они не умеют. Но я не был суперагентом, не умел сканировать частоты, вычислять слепые зоны или находить скрытые линзы в вентиляции. Мои навыки ограничивались тем, что дала система, умением метко стрелять, бегать по стенам и пилотировать технику. Да, у меня была чудовищная сила и адаптация, но это не делало меня гениальным шпионом. Учитывая что мои рефлексы и слух обострились, я мог расслышать едва уловимый гул где-то за вентиляционной решеткой, но на этом мои возможности заканчивались. Разбирать стены и курочить мебель было глупо.
Поэтому я просто смирился. Пусть смотрят, как я ем пиццу, сплю или смотрю телевизор. Скрывать мне в быту было нечего, а играть в кошки-мышки с параноиком уровня Фьюри было себе дороже.
Упав на диван, я мысленно потянулся к интерфейсу «Сингулярности». Перед глазами привычно вспыхнул фиолетовый текст.