А у входа в главный мобильный штаб, меланхолично попивая кофе из картонного стаканчика, стоял Фил Колсон. Я усмехнулся. Агент выглядел помятым и уставшим — видимо, местные бюрократы и упрямый инопланетный металл выпили из него немало крови.
Я просидел на скале несколько часов, наблюдая за этим высокотехнологичным муравейником. Было в этом что-то медитативное. Но ближе к ночи атмосферное давление начало резко, неестественно падать.
Небо над пустыней почернело, наливаясь тяжелыми, свинцовыми тучами, словно чернилами. Ветер, еще недавно лениво гонявший перекати-поле, превратился в плотный, сбивающий с ног шквал. Воздух густо запах озоном и электричеством. Волоски на руках встали дыбом.
Началось.
Сквозь стену ливня, который обрушился на кратер словно по щелчку невидимого рубильника, я заметил движение на периметре. Мой взор легко прорезал пелену дождя и тьмы. Здоровенный блондин в перепачканной грязью гражданской одежде пер напролом через ограждение.
Тор. Бог грома, лишенный своих сил, сейчас больше напоминал разъяренного гризли.
Он двигался тяжело, но невероятно мощно. Я внимательно следил за его рукопашным боем, профессионально оценивая угрозу. В фильмах это выглядело эффектно, но здесь, в реальности, я видел детали. Тор дрался не как мастер боевых искусств. В его движениях не было изящества Вдовы или хирургической точности ассасина. Он дрался как тысячелетний воин, привыкший, что его тело само по себе способно пробивать каменные стены. Удары размашистые, сокрушительные. Он просто сметал агентов Щ.И.Т. а с пути, ломая им ребра, швыряя в грязь и отправляя в глубокий нокаут.
Но без божественной прочности он быстро выдыхался. Я видел, как тяжело вздымается его грудь, как он пропускает удары охранников, как грязь смешивается с кровью на его лице. Наташа Романофф раскатала бы его сейчас за минуту чисто на технике и болевых захватах. Но для рядовых оперативников он всё равно оставался неостановимой машиной.
Где-то наверху, в люльке строительного крана, мелькнул силуэт Клинта Бартона с композитным луком. Соколиный Глаз взял Тора на прицел, натянув тетиву, но приказа стрелять не последовало. Колсон, стоящий внизу под зонтом, лишь завороженно наблюдал за тем, как блондин в одиночку раскидывает его лучших бойцов.
Наконец, Тор ворвался в центральный изолированный тоннель. Я сфокусировал зрение на центре кратера.
Вот он. Момент истины.
Тор подошел к молоту. Дождь заливал его разбитое лицо, плечи тяжело опускались и поднимались. Он схватился за кожаную рукоять Мьёльнира обеими руками. Его мышцы напряглись так, что ткань рубашки затрещала по швам.
Он потянул. Ничего. Молот даже не шелохнулся.
Я видел, как меняется лицо Одинсона. Как уходит боевой азарт, как испаряется привычная спесь принца, и на их место вползает первобытный, сосущий ужас. Он дернул еще раз. И еще. Вздулись вены на шее, он уперся ногами в грязь, вложив в этот рывок всю свою ярость, всю боль изгнанника.
Бесполезно.
Тор рухнул на колени прямо в жидкую грязь. И тогда над пустыней разнесся крик. Это был не просто вопль разочарования. Это был глухой, надрывный рык сломленного зверя, потерявшего всё, дом, семью, силу, саму свою суть. Этот крик пробрал меня до костей, прорвавшись даже сквозь шум хлещущего ливня.
Агенты Щ.И.Т. а медленно, с опаской окружили его, наставив стволы штурмовых винтовок, но Тор даже не сопротивлялся. Его дух был сломлен.
— Жестко работает твой папаша, Один, — пробормотал я себе под нос, отворачиваясь от кратера.
Театральное представление подошло к концу. Тора сейчас закуют в наручники и поведут на допрос к Колсону, где вскоре появится Локи со своей ядовитой ложью про мертвого отца. А это значит, что мое время быть простым зрителем стремительно истекает.
Мне нужно было готовиться. Разрушитель скоро спустится с небес, чтобы закончить работу, и простыми пулями этого голема не взять.
Я расстегнул свою спортивную сумку и высыпал на плоский сухой камень горсть крупных стальных шариков от промышленных подшипников, которые купил в автомагазине по дороге. Идеальная аэродинамическая форма, приличный вес.
Я взял один шарик двумя пальцами. Вспомнил ощущение, пойманное в подвале бруклинского лофта. Понять структуру. Насытить энергией. Укрепить суть.