Кидаться нестабильным мусором было весело и эффективно, но голем уже адаптировался. Его лицевые пластины начали светиться непрерывно, готовясь залить всю улицу сплошным потоком плазмы. Дистанционный бой терял смысл, да и стоять в стороне, пока кто-то другой делает грязную работу, было не в моем стиле.
Я подскочил к поваленному светофорному столбу. Тяжелая стальная труба легла в руки как родная. Укрепление. На этот раз я стабилизировал ману, превращая обычную земную сталь в монолит, способный выдержать чудовищные перегрузки.
Я рванул вперед, сокращая дистанцию с пугающей скоростью. Паркур Альтаира позволил мне оттолкнуться от капота перевернутого пикапа, взмыть в воздух и перемахнуть через спину тяжело дышащего Вольштагга.
Я обрушил стальной столб прямо на бронированное плечо Разрушителя. Удар был такой колоссальной силы, что отдача прошлась по суставам, а по улице разошлась ощутимая ударная волна, выбивая остатки стекол в соседних домах. Металл жалобно заскрежетал, голем просел на одно колено.
Я перехватил столб, готовясь нанести удар снизу в открытое забрало, но недооценил скорость инопланетной машины. Разрушитель даже не стал выпрямляться. Его корпус, не скованный рамками человеческой анатомии, просто развернулся на сто восемьдесят градусов, и металлическая лапа хлестнула наотмашь.
Я попытался уйти в блок, подставив укрепленный столб, но против мощи Разрушителя земная сталь оказалась бумагой. Разрушитель не просто ударил — он проломил мою защиту. Зазубренный край его тяжелой кисти, выкованной из уру и напитанной древними чарами, с хрустом перебил столб и глубоко распорол мне бок.
Сила удара была такова, что меня швырнуло через всю улицу. Я пробил кирпичную стену местной аптеки, буквально превратив кирпичи в пыль собственным телом, и рухнул в крошево из битого стекла и деревянных стеллажей.
Рот мгновенно наполнился солоноватым, железистым вкусом крови. Левый бок горел так, словно в него плеснули расплавленным свинцом. Рана была рваной и глубокой, ни плотные мышцы, ни окрепшая после соковийских пыток кожа не смогли остановить этот металл. Уру прошел сквозь мою адаптацию, как раскаленный нож сквозь масло.
«Абсолютная Адаптация» тут же взвыла, запуская экстренную регенерацию. Мышечные волокна начали лихорадочно скручиваться, пытаясь стянуть края разрыва, но неизвестная асгардская энергия разрушителя, оставшаяся на ране, мешала клеткам восстанавливаться, превращая каждый вдох в адскую вспышку боли.
Сквозь звон в ушах я услышал тяжелую поступь. Разрушитель медленно шагал к пролому в стене. Сиф отчаянно ударила его копьем в спину, пытаясь отвлечь, но он лишь небрежно отмахнулся, отбросив воительницу на капот разбитой машины. Оранжевое пламя внутри его шлема разгоралось всё ярче. Он собирался выжечь меня дотла вместе с остатками здания.
Я стиснул зубы до скрипа, опираясь на здоровую правую руку и пытаясь встать. Кровь толчками выходила из бока, заливая пол. Если придется, я приму этот луч грудью и проверю, сможет ли моя сущность адаптироваться к магии Асгарда прямо сейчас, на пороге смерти.
Но слава богу проверять не пришлось.
Небо над Пуэнте-Антигуо разорвал оглушительный, первобытный раскат грома. Облака, до этого висевшие тяжелым черным саваном, закрутились в гигантскую, ревущую воронку. Ослепительная ветвистая молния, толщиной с вековой дуб, ударила прямо в центр улицы, ослепив всех вокруг. Ударная волна с силой отбросила Разрушителя на несколько шагов назад.
В эпицентре кратера, на выжженном асфальте, медленно выпрямился Тор.
Его грязная, изодранная фланелевая рубашка сменилась сияющей чешуйчатой броней. Алый плащ тяжело хлопал на штормовом ветру, а в правой руке он намертво сжимал Мьёльнир, по которому плясали синие электрические дуги. Бог грома больше не был сломленным, растерянным смертным. Он вернул свою суть. Он был зол, могуч и чертовски эффектен.
— Тебе придется иметь дело со мной! — голос Тора, многократно усиленный раскатами грома, заставил задрожать фундамент подо мной.
Разрушитель мгновенно забыл про меня, разворачивая свой корпус к главной, единственной достойной цели.
Я медленно сполз по разбитой стене, оставляя на кирпичах кровавый след, и позволил себе хриплую усмешку. Рана на боку, несмотря на сопротивление чужой магии, начала понемногу затягиваться — адаптация училась бороться даже с этим.
— Вот теперь, — прохрипел я, сплевывая кровь и глядя, как Тор с боевым кличем взмывает в воздух, раскручивая молот, — можно и отдохнуть.
Битва закончилась так же стремительно, как и началась. Последний сокрушительный удар Мьёльнира, усиленный яростью бога, превратил Разрушителя в груду бесполезного, остывающего металла. Гроза начала стихать, оставляя после себя лишь запах мокрого асфальта и тяжелую, звенящую тишину.