— Нужно готовиться — тихо произнес я, глядя на свое слабое отражение в стекле, и развеял энергию.
POV: Александр Пирс
Тишина конспиративной квартиры, затерянной в лесах Мэриленда, казалась почти осязаемой и давила на виски, но Александр Пирс находил в ней своеобразное, извращенное утешение. Он стоял у бронированного панорамного окна, неспешно покачивая в руке бокал с янтарным скотчем. Десятилетия безупречной игры, кропотливого внедрения Гидры в саму кровеносную систему Щ.И.Т. а и мирового порядка, едва не оборвались на нелепом дипломатическом приеме в Вене.
Если бы не ледяная, лишенная эмоций паранойя алгоритма Арнима Золы, вовремя просчитавшая статистическую невозможность непрерывной череды провалов и выдавшая предупреждение, Черная Вдова успешно завершила бы свою миссию, вколов смертельный токсин не двойнику-смертнику, а ему самому. Фьюри знал всё. И теперь они застыли в патовой ситуации, ведя изматывающую холодную войну, где ни один не мог сделать открытый ход без риска уничтожить собственную организацию.
Но больше всего Пирса тревожил не одноглазый директор Щ.И.Т.а. По-настоящему его пугал тот цепной пес, которого Фьюри спустил с поводка.
На столе из красного дерева тускло мерцал экран планшета, раз за разом прокручивая обрывки чудом уцелевших видеозаписей с уничтоженных объектов Гидры. Соковия. Заснеженные горы Швейцарии. Непроходимая сибирская тайга и влажные джунгли Южной Америки. Неизвестный фантом, имя которого не значилось ни в одной базе данных, планомерно стирал передовые исследовательские центры в порошок.
Пирс неотрывно смотрел, как этот человек — если его вообще можно было так назвать — голыми руками рвет стальные двери словно бумагу, проникает сквозь вентиляционные шахты на головокружительной высоте и абсолютно игнорирует выстрелы из плазменных винтовок. Поразительнее всего было то, как его плоть перестраивалась прямо под шквальным огнем. Это не было спланированной военной операцией, это походило на локальное стихийное бедствие, методично выжигающее активы Гидры.
Кто бы не создал и не стоял за этим монстром, очевидно, породил химеру. Монстр, которая теперь неумолимо пожирала Гидру. Обычные вооруженные отряды, даже элита вроде С.Т.Р.А.Й.К. а, были бессильны против подобной аномалии — отправлять их на перехват означало лишь множить списки потерь. Чтобы выследить и уничтожить чудовище, требовалось спустить с цепи другое чудовище. Единственное, чья преданность была выжжена на подкорке и заморожена во льдах криокамер.
Пирс одним глотком осушил бокал, с глухим стуком поставил его на стол и направился к тяжелой стальной двери, ведущей в подвальный уровень убежища.
Там, в клубах рассеивающегося морозного пара, на холодном металлическом стуле сидел человек. Его левая рука, от плеча до кончиков пальцев отливающая хромом и украшенная красной звездой, слегка подрагивала после пробуждения. Взгляд Зимнего Солдата был пуст, черен и смертоносен, как ствол снайперской винтовки. В нем не осталось ничего от того парня из Бруклина, лишь идеальные, выверенные десятилетиями рефлексы абсолютного убийцы.
— У меня для тебя новая цель, — ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном произнес Пирс, бросая на стол перед солдатом защищенный планшет с размытым изображением неуязвимого фантома. — Это не обычный человек. Он быстр, он способен адаптироваться к любой агрессивной среде, и он не умирает, когда в него стреляют.
Зимний Солдат медленно моргнул, скользнув немигающим взглядом по экрану. Его лицо, обрамленное отросшими темными волосами, оставалось бесстрастной маской.
— Твоя задача — найти его. Слейся с тенью, двигайся вне радаров Фьюри. Изучи каждую его слабость, каждый паттерн его движений. Не вступай в открытый бой, пока не будешь уверен в результате, — Пирс наклонился ближе, вглядываясь в пустые глаза своего лучшего актива. — А когда найдешь его уязвимое место… Уничтожь его. Сотри в пыль, чтобы от этого кошмара не осталось даже пепла.
Зимний Солдат поднялся, возвышаясь над столом. Сервоприводы его бионической руки издали тихий, хищный гул.
— Будет исполнено, — глухо ответил он.
Глава 18
Мой просторный двухуровневый лофт в здании бывшей бруклинской фабрики постепенно превратился из временного убежища в мой настоящий дом. Дни текли размеренно, сливаясь в комфортную, но предсказуемую рутину. Утро неизменно начиналось в оборудованном подвале, тяжелые штанги, избиение боксерских груш и жесткая проверка пределов собственного тела.