Зимний Солдат установил скрытое наблюдение за ближайшим окружением директора, используя старые, еще не вскрытые Фьюри «закладки» и протоколы «Гидры» в городской системе мониторинга. Он не искал Маркуса — он искал аномалии в поведении профессионалов. Первым объектом его внимания стал Фил Колсон, но тот был слишком осторожен и погряз в официальной бюрократии после событий в Нью-Мексико. Однако истинный след обнаружился там, где мастерство сталкивалось с чем-то личным.
Наташа Романофф, известная своей способностью растворяться в любой толпе, начала совершать странные, на первый взгляд бессистемные маневры. Она меняла машины, использовала парики и сложные маршруты через проходные дворы, пытаясь не оставлять за собой ни одного хвоста. Для обычного наблюдателя она просто исчезала, но Зимний Солдат сам был порождением тех же теней. Он подмечал едва уловимые паттерны, тайминг смены одежды, выбор определенных станций метро и ту самую неуловимую паузу в графике, которая всегда заканчивалась в одном и том же районе Бруклина.
Спустя неделю бесшумного преследования он вычислил цель. Скрытая квартира в здании бывшей фабрики — лофт, который Фьюри выделил своему новому активу. Барнс занял позицию в пустующем здании напротив, часами оставаясь неподвижным в темноте, пока его глаза фиксировал каждое движение за панорамными окнами.
Когда он сопоставил увиденное с кадрами из Соковии и Швейцарии, последние сомнения отпали. Тот самый парень, который в одиночку вырезал лаборатории Гидры, теперь мирно ел пиццу и тренировался в подвале, демонстрируя ту же пугающую скорость и мощь.
Теперь Баки перешел ко второй фазе — изучению повадок. Он следил за тем, как Маркус выходит на свои ночные патрули, облачаясь в матовую черную броню. Он видел, как «призрак» Фьюри запугивает бандитов, играя в уличного мстителя, и подмечал каждую деталь: как Маркус распределяет вес при прыжке, как полагается на свою неуязвимость, подставляясь под удары, и как использует странную энергию для укрепления предметов.
Для Зимнего Солдата это не было героизмом — это была тактическая информация. Он видел, что Маркус, несмотря на свою колоссальную силу, часто действует на эмоциях и драйве, наслаждаясь своим превосходством. Это было его первой зацепкой. Зимний Солдат продолжал наблюдать, выжидая момент, когда Маркус столкнется с холодным расчетом и идеально подготовленной засадой, против которой не поможет даже самая крепкая кожа.
Чувство чужого взгляда сверлило затылок уже не первую неделю. Сначала я списывал этот липкий, неприятный зуд на банальную паранойю, а затем — на вездесущих ищеек Ника Фьюри, которым по долгу службы положено держать руку на пульсе. Директор Щ.И.Т. а обожал негласный контроль, поэтому я просто привык игнорировать невидимых наблюдателей, скрывающихся в тенях Нью-Йорка во время моих ночных патрулей. Как оказалось, совершенно напрасно. Как оказалось, я жестоко ошибался, и расплата за беспечность настигла меня в заброшенном индустриальном районе Бруклина, где глухие стены старых фабрик образовывали идеальный лабиринт для масштабной засады.
Началось все не с эффектного появления противника лицом к лицу, а с методичного, безжалостного изматывания. Едва я шагнул в узкий проулок, как с оглушительным грохотом обрушились ржавые пролеты пожарных лестниц, наглухо перекрывая пути к отступлению, а из непроглядной темноты крыш ударил шквальный перекрестный огонь. Невидимый стрелок менял позиции с пугающей скоростью: крупнокалиберные пули с визгом крошили кирпичную кладку, высекали снопы искр из мусорных контейнеров и не давали мне ни секунды на передышку. Пространство содрогалось от взрывов тактических гранат, чьи осколки со свистом вспарывали воздух, заставляя меня непрерывно двигаться, уходить перекатами и тратить энергию в попытках избежать прямого попадания.
В довершение этого огненного ада под ноги покатились ребристые цилиндры, из которых с угрожающим шипением повалили густые зеленоватые облака. Тот, кто планировал ловушку, явно проделал огромную аналитическую работу, сделав ставку на мощный парализующий газ, способный свалить слона, но он не учел одного крошечного нюанса. Моя физиология адаптируется к любым токсинам гораздо быстрее, чем они успевают нанести вред нервной системе. Едкий дым не причинил мне ни малейшего ущерба, однако именно в этот момент в голове созрел рискованный план.