Понимая, что наемник не покинет своего укрытия, пока я полон сил и представляю смертельную угрозу, я решил подыграть его стратегии измора. Я позволил своим движениям стать нарочито тяжелыми и дергаными, начал изображать удушье, судорожно хватая ртом отравленный воздух, и с каждым новым взрывом уворачивался все медленнее. В конце концов, пропустив скользящую пулю по касательной, я тяжело рухнул на одно колено, сутулясь и опираясь на искореженный кусок арматуры, всем своим видом демонстрируя полное истощение.
Наживка сработала безупречно. Зимний Солдат, а именно им оказался наемник вынырнул из ядовитого тумана абсолютно бесшумно, словно сотканный из мрака призрак, и молниеносно пошел на сближение, рассчитывая хладнокровно добить выдохшуюся жертву.
В ближнем бою он оказался настоящим демоном, чья техника превосходила мои навыки на голову. Баки двигался с невероятной, текучей грацией матерого убийцы, где каждый удар бионической руки или выпад армейского ножа был выверен до миллиметра. Он виртуозно обходил мою прямолинейную защиту, нанося хлесткие, удары по уязвимым точкам, играючи используя инерцию моего собственного тела против меня же. Если бы я полагался исключительно на боевое искусство и не обладал твердой кожей, этот живой механизм для убийств разобрал бы меня на запчасти за пару минут.
Однако никакая феноменальная техника не способна компенсировать колоссальную разницу в чистой физической мощи. Дождавшись момента, когда Барнс вложит весь свой вес и кинетическую энергию в сокрушительный апперкот хромированной рукой, я перестал играть в поддавки. Вместо того чтобы уворачиваться, я просто принял этот чудовищный удар на скрещенные предплечья. Металл со скрежетом врезался в блок, кости жалобно заныли, но смело выдержали, а в холодных, остекленевших глазах Барнса мелькнуло секундное, но фатальное замешательство.
Не давая ему разорвать дистанцию и вернуть инициативу, я намертво перехватил его живое запястье, сгреб второй рукой за ворот укрепленной тактической куртки и с первобытной силой впечатал затылком в ближайшую бетонную опору. Глухой удар эхом разнесся по переулку, глаза наемника закатились, и его обмякшее тело безвольно сползло на усыпанный гильзами асфальт.
Убивать его совершенно не входило в мои планы как никак он друг кэпа и вообще заложник ситуации. Он напоминал мне меня, ведь если бы я не сумел выбраться из лап гидры то был бы таким же как он безвольным наемником в руках Штрукера и Гидры.
Поэтому после разыгранного спектакля и жесткой контактной схватки, я споро скрутил руки бесчувственного Баки за спиной сверхпрочным нейлоновым тросом позаимствованным из его же разгрузки. Закинув тяжелую ношу на плечо, я оттолкнулся от земли и растворился в ночи, держа курс на свой лофт, где нашему опасному гостю предстояло крайне неприятное пробуждение и очень долгий разговор.
https://boosty.to/karashorman Тут на 3 главы больше.
Глава 19
Я сбросил тяжелую ношу на бетонный пол подвала, перевел дух и принялся за работу. Чтобы надежно зафиксировать тренированного суперсолдата с бионической рукой, способной играючи пробивать кирпичные стены, обычных пластиковых стяжек было категорически недостаточно. В ход пошло всё, что нашлось в моих бездонных запасах и гаражном хламе: промышленные нейлоновые тросы, несколько мотков армированного скотча, стальные цепи, которыми я обычно фиксировал тяжелоатлетические блины на тренажерах, и даже пара разорванных плотных простыней для амортизации узлов, чтобы он не перетер себе вены.
Я пеленал Барнса с методичностью хищного паука, уделяя особое внимание левому плечу и предплечью, намертво приматывая смертоносную хромированную конечность к его же торсу. К тому моменту, когда я закончил, Зимний Солдат напоминал гигантскую, гротескную куколку, плотно усаженную у основания несущей бетонной колонны.
Откинувшись на спинку стоящего напротив деревянного стула, я устало потер переносицу и погрузился в размышления. Судьба Джеймса Бьюкенена Барнса была одной из самых мрачных и трагичных страниц в истории этого безумного мира. Парень, который просто хотел защищать свою страну и друзей, стал идеальным, безвольным оружием в руках фанатиков. Я смотрел на его побледневшее лицо, обрамленное спутанными темными волосами, и невольно проводил параллели с собственным опытом. Если бы моя «Абсолютная Адаптация» не пробудилась в залитых кровью подвалах Соковии, я бы сейчас сидел на его месте — пустоглазый, послушный болванчик, выполняющий приказы барона Штрукера, лишенный воли и собственного «я».