Однако лес не собирался отпускать меня без сопротивления. «Гидра» проявляла удивительную настойчивость, их патрули методично прочесывали местность, словно заведенный механизм, не оставляя ни одного квадратного метра без внимания.
Мы сталкивались четыре раза.
В первый раз мои руки еще дрожали, когда я сжимал глотку оперативника. Но к четвёртому разу всё изменилось. Я убивал их стремительно, почти механически, как если бы выполнял рутинные, но обязательные домашние дела. Пуля в затылок, перелом шейного позвонка, точный бросок ножа… После каждой схватки я замирал, ожидая, что тошнота или угрызения совести обрушатся на меня, но внутри оставалась лишь ледяная, звенящая пустота.
Это не было проявлением природной жестокости. Я осознавал, что мои новые способности оказывают на меня влияние. Энергия Сингулярности в груди и сыворотка «Генезис» не только изменяли физическую форму, но и перестраивали психику. Рациональность заглушала лишние эмоции, превращая страх и сострадание в ненужный шум. Кроме того, я не лишал жизни невинных. В каждом, кто носил эмблему черепа, я видел тех, кто посадил Маркуса в бак с водой, кто вводил ему препараты и смеялся над его криками. Эти люди были моими врагами, а врагов следует устранять.
За последний месяц моя пещера-убежище претерпела значительные изменения. Я обустроил спальное место и пополнил запасы вяленого мяса и тушенки, которые приобрел в городе.
И вот, этот день настал.
Я сидел в позе лотоса, прикрыв глаза, и чувствовал, как в районе солнечного сплетения ворочается нечто тяжелое и горячее. Месяц ожиданий подошел к концу. Резервуар Сингулярности был заполнен до краев.
Перед взором вспыхнул интерфейс.
[ЭНЕРГИЯ СИНГУЛЯРНОСТИ: 100 %]
[ДОСТУПЕН ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ПРИЗЫВ]
Выберите режим:
Стандартный призыв (10 попыток).
Концентрированный призыв (1 гарантированный навык ранга B и выше).
Внимание: При выборе "Концентрированный" призыв время восстановления энергии увеличится до 3-х и более месяцев.
POV: Барон Штрукер
В кабинете, вырубленном прямо в скале соковийских гор, пахло дорогим табаком и старой кожей. Барон Штрукер медленно вращал в пальцах бокал с тяжелым багровым вином, глядя на экран монитора. На снимках были запечатлены его люди. Точнее то, что от них осталось.
— Двенадцать человек, — голос Барона звучал обманчиво спокойно. — Элитные оперативники, прошедшие подготовку в лучших лагерях «Гидры». И всё, что они успели сделать — это сдохнуть в грязи, не издав ни звука.
Стоящий перед ним капитан охраны вытянулся в струнку, стараясь не смотреть на фотографии.
— Мой Барон, мы обнаружили тела последней группы два часа назад. Смерть наступила мгновенно. Перелом шейных позвонков, точные ножевые ранения… один убит собственным оружием. Мы полагаем, что столкнулись с профессиональным диверсантом или… — он запнулся, — или в лесах орудует группа наемников. Почерк убийств пугает. Это не просто стрельба. Это ломаные шеи, ножевые в сердце через сочленения брони. Чистая работа.
Штрукер поставил бокал на стол и вывел на главный экран досье. С пожелтевшей электронной страницы смотрело лицо бледного, изможденного юноши. Объект № 924. Маркус Эйзенхардт.
— Этот «диверсант» три недели назад не мог поднять собственную голову, когда его тащили в камеру, — Штрукер ткнул пальцем в экран. — Обычный мусор. Один из сотен, на ком мы испытывали стандартные стимуляторы и облучение. Согласно отчетам, его организм должен был отказать еще на второй стадии тестов.
Барон поднялся, заложив руки за спину. В его глазах блеснул холодный интерес хищника.
— Мы считали его трупом, который по ошибке сбежал. Но трупы не вырезают патрули один за другим. Значит, в ходе того инцидента в лаборатории что-то произошло. Что-то, чего мои ученые-идиоты не заметили.
— Мы прочешем лес еще раз, сэр, — поспешно вставил капитан. — Задействуем тепловизоры и авиацию.
— Нет, — отрезал Штрукер. — Если он так эффективно устраняет группы, значит, он чувствует ваше приближение. Обычными облавами мы только продолжим терять людей. Мне не нужно еще мясо, мне нужны ответы.