— А у нас есть выбор? — я пожал плечами, выходя из машины и приглашая ее последовать моему примеру. — Если он такой сильный, как кажется, он уже мог бы заставить нас танцевать канкан на крыше фургона. Но он стоит там и терпеливо ждет. Давай спишем это на побочные эффекты «одаренности». В конце концов, мы привезли к нему парня, у которого в голове вообще сплошной фарш из закладок Гидры.
Ксавье чуть склонил голову набок, и на мгновение его взгляд стал пронзительным, словно он пытался нащупать границы моего «Ментального Бастиона». Я почувствовал ответное давление на барьер, мягкое, почти деликатное, но невероятно мощное. Система выдала предупреждение о попытке глубокого сканирования, и я тут же инициировал «ментальное столкновение», создав для профессора иллюзию глухой кирпичной стены. Чарлз едва заметно вздрогнул, в его глазах мелькнуло искреннее удивление, смешанное с профессиональным интересом, но он быстро взял себя в руки.
— У вас очень… необычный склад ума, мистер Майерс, — произнес он, на этот раз вслух, его настоящий голос оказался таким же приятным и бархатистым. — Пожалуй, нам действительно будет о чем поговорить. Но сначала — ваш спутник. Его разум похож на разбитое зеркало, где каждый осколок кричит о мучениях.
Я кивнул, внутренне торжествуя, проверка пройдена, и теперь Ксавье знал, что я не просто очередной «клиент».
— Заносим его в дом, Нат, — скомандовал я, направляясь к задним дверям фургона. — Профессор, мы полагаемся на ваше благоразумие. И, пожалуйста, если можно, постарайтесь не сканировать Наташу слишком часто — она очень трепетно относится к своему личному пространству, а ее реакция на стресс обычно калибра девять миллиметров.
Ксавье негромко рассмеялся, и этот смех, лишенный всякой злобы, наконец помог Романофф немного расслабиться. Мы начали разгрузку, и под сенью старого поместья я впервые за долгое время почувствовал, что судьба Баки Барнса наконец-то оказалась в руках того, кто действительно может ее исправить.
Передача Баки в руки медицинского персонала школы прошла на удивление буднично, если, конечно, можно назвать будничным зрелище того, как двое рослых парней в спортивной форме — один из которых, судя по всему, обладал кожей из органической стали — аккуратно переложили суперсолдата на футуристическую каталку. Профессор Ксавье лично сопровождал нас до самого лифта, ведущего в подземные уровни, где располагались операционные и лаборатории, оснащенные по последнему слову техники, о которой в Щ.И.Т. е могли только мечтать.
— О нем позаботятся, — мягко произнес Чарлз, когда двери лифта сомкнулись, отсекая нас от безмолвного тела Барнса. — А пока медицина и телепатия делают свое дело, я бы хотел пригласить вас на небольшую прогулку. Полагаю, вам обоим не помешает сменить обстановку и увидеть, что этот дом — не просто лечебница, а место, где жизнь бьет ключом.
Мы вышли из технического блока в залитый мягким светом просторный холл. Архитектура поместья поражала, массивные дубовые панели и антикварная мебель здесь гармонично соседствовали с едва заметными голографическими панелями управления. Наташа шла чуть позади, и я кожей чувствовал ее напряжение. Для нее, привыкшей к стерильным коридорам Трискелиона или спартанскому быту конспиративных квартир, эта атмосфера домашнего уюта казалась подозрительной и почти нереальной.
— Профессор, я все еще пытаюсь переварить мысль о том, что под носом у правительства десятилетиями существует целая армия… мутантов, — произнесла она, внимательно разглядывая группу подростков, увлеченно обсуждавших что-то в углу библиотеки. Один из мальчиков невзначай заставил книгу перелететь с полки прямо ему в руки.
— Мы предпочитаем термин одаренные люди, мисс Романофф, — раздался со стороны лестницы спокойный, исполненный достоинства женский голос.
К нам спускалась высокая женщина поразительной красоты. Ее белоснежные волосы каскадом ниспадали на плечи, контрастируя с глубоким шоколадным оттенком кожи, а в ясных глазах, казалось, застыли отблески грозового неба.
— Ороро Монро, моя правая рука и один из самых одаренных педагогов нашей школы, — представил ее Ксавье. — В определенных кругах ее знают как Шторм.
Ороро слегка склонила голову, и я почувствовал, как воздух вокруг на мгновение наэлектризовался, принося с собой запах озона и свежести. Ее присутствие было величественным, почти царственным, но в нем не было и капли надменности — лишь спокойная уверенность человека, находящегося в полной гармонии с собой и стихиями.