Наташа неуловимо подобралась, вытянувшись в струну.
— Вы добровольно позволяете мне раскрыть координаты базы мутантов главе Щ.И.Т. а? — в ее идеально ровном голосе проскользнуло недоверие.
Ксавье позволил себе легкую, почти снисходительную улыбку, сложив руки на коленях.
— Николас давно осведомлен о существовании школы, равно как и о моей скромной персоне. Мы… весьма неплохо знакомы, и между нами существует давнее негласное взаимопонимание. Ваш доклад лишь подтвердит то, что ему и так прекрасно известно.
Убедившись, что слова достигли цели, профессор развернул кресло, но перед тем как покинуть кухню, обратился к Логану:
— Друг мой, будь добр, проводи нашу гостью за пределы внешней территории. Боюсь, периметр безопасности особняка может крайне нервно отреагировать на ночные прогулки.
Росомаха хрипло выдохнул, всем видом демонстрируя крайнюю степень раздражения от навязанной роли ночного швейцара, но спорить не стал. Только молча дернул подбородком в сторону темного коридора — приглашение на выход. Вдова бросила на меня короткий многозначительный взгляд, обещающий скорую встречу, и легким пружинящим шагом покинула кухню.
— Бывай, пацан, — глухо бросил Логан через плечо. — Постарайся не шуметь до моего возвращения.
— Ничего не обещаю, — беззлобно отозвался я.
Тяжелые шаги мутанта растворились в лабиринте коридоров. Я остался один в сверкающей хромом кухне, вслушиваясь в монотонный шум дождя за окном. Пришло отчетливое понимание: настоящая игра только начинается.
Глава 22
Солнечный луч, безжалостно бьющий сквозь щель в тяжелых портьерах, все-таки вырвало меня из на удивление глубокого сна. Видимо, после ночного столкновения с Росомахой перегруженная нервная система решила, что с нее хватит, и просто принудительно вырубила сознание. Мышцы отзывались приятной, тягучей слабостью. Быстро приведя себя в порядок, я спустился на первый этаж, безошибочно идя на одуряющий запах свежей выпечки и жареного бекона.
Огромная светлая столовая особняка разительно отличалась от ночной гнетущей тишины, полнясь многоголосым гомоном десятков подростков, звоном столовых приборов и случайными вспышками неконтролируемых мутаций. Я взял поднос с щедрой порцией омлета и направился к столу преподавателей, где уже расположились несколько знакомых лиц.
Ороро Манро, грациозная и величественная даже в простом домашнем кардигане, задумчиво смотрела в окно, неспешно попивая кофе.
— Доброе утро, — я опустился на свободный стул напротив нее, позволив себе легкую улыбку. — Признаться честно, после вчерашней бури я ожидал увидеть хмурое небо, но погода сегодня просто идеальная. Надеюсь, тот шторм не был отражением вашего личного настроения, Ороро? Иначе мне стоит всерьез опасаться чем-нибудь вас разозлить.
Женщина перевела на меня взгляд своих удивительных темных глаз и тихо рассмеялась.
— Природа берет свое, Маркус, а я лишь направляю ее потоки, когда это необходимо, — ответила она с мягкой иронией, изящно отставляя чашку. — Но вам определенно стоит быть осторожнее с комплиментами в этом доме. Здесь слишком многие умеют читать между строк. И не только.
Словно в подтверждение ее слов, на соседний стул опустилась Джин Грей. Молодая телепатка выглядела уставшей, но в ее глазах, устремленных на меня, светилось острое, почти научное любопытство.
— Вы удивительный человек, Маркус, — прямо заявила она, проигнорировав светские расшаркивания. — Когда вы вошли в столовую, я рефлекторно уловила фоновый эмоциональный шум присутствующих, но ваше сознание… оно ощущается как монолитная стена. Ни единой утечки мыслей, ни малейшей ряби. Это врожденная особенность или результат специфической тренировки?
— Скорее, суровая необходимость и побочный эффект моей непростой биографии, — уклончиво отозвался я, отправляя в рот кусок бекона. — В моем ремесле тот, кто позволяет своим мыслям «звучать» слишком громко, обычно очень быстро заканчивает карьеру. Вместе с жизнью.
— Тебе не стоит так бесцеремонно лезть в головы к малознакомым людям, Джин. Особенно к тем, кто приносит в наш дом такие специфические проблемы, — раздался холодный, напряженный голос.
За спинкой стула телепатки возник Скотт Саммерс. Рубиновые стекла его защитных очков скрывали глаза, но по скрещенным на груди рукам и плотно сжатым челюстям было совершенно очевидно: Циклопу категорически не нравился ни мой визит в школу, ни тот явный интерес, который его девушка проявляла к моей скромной персоне.