— И ради чего же? — хрипло спросил он, глядя куда-то сквозь меня. — Я человек из другого времени. Мой мир давно мертв, как и все, кого я знал.
— А вот тут ты ошибаешься, — я позволил себе легкую улыбку, понимая, что пора выкладывать главный аргумент. — Твой лучший друг, Стив Роджерс, тоже не остался в сороковых. Его недавно нашли во льдах Арктики. Он жив, здоров и сейчас проходит реабилитацию, привыкая к двадцать первому веку. И поверь, как только Капитан Америка окончательно встанет на ноги, ему до смерти понадобится тот единственный человек, который помнит его настоящим. Ему понадобишься ты.
Барнс замер. Новость о воскрешении Роджерса, казалось, пробила глухую стену апатии, устоявшую даже перед обретенной свободой.
— Стив… жив? — едва слышно выдохнул он. В этой короткой фразе было столько отчаянной надежды, что мне стало не по себе.
— Живее всех живых, — подтвердил я и хитро прищурился. — Только давайте пока оставим это в стенах библиотеки. Если Фьюри узнает, что я разбазариваю его секреты, этот одноглазый параноик лично сживет меня со свету.
Я негромко усмехнулся, и даже на изможденном лице Чарлза промелькнула легкая улыбка, разрядив сгустившееся напряжение.
Утро следующего дня прошло в сборах. Мое пребывание в школе подошло к концу, проблема с гостем из Гидры была решена, а задерживаться и дальше, смущая местных учеников, не имело смысла. Баки остался с Ксавье до полного восстановления.
На широком крыльце особняка собрался почти весь основной состав Людей Икс, чтобы проводить меня. Ороро мягко пожала мне руку, пожелав удачи, а Джин Грей тактично напомнила, что я всегда могу обратиться к ним, если ситуация вновь выйдет из-под контроля. Даже Скотт Саммерс, отбросив обиду за разрушенный полигон, крепко ответил на рукопожатие, признавая во мне равного.
— Бывай, пацан. И постарайся не разнести половину Нью-Йорка в свой следующий выходной, — хмыкнул Логан, небрежно опираясь о каменную балюстраду и попыхивая неизменной сигарой.
— Ничего не могу обещать, Логан, — усмехнулся я в ответ. — Мои двери всегда открыты, если вдруг захочешь пропустить стаканчик чего-нибудь крепкого.
Обменявшись контактами, я в последний раз окинул взглядом величественный фасад школы Ксавье. Кивнув напоследок мутантам, я развернулся и зашагал по усыпанной гравием аллее к кованым воротам. Внутри разливалось приятное тепло от правильно выполненной работы. Впереди меня ждал родной лофт и возвращение к собственной, не менее запутанной жизни.
Дорога от Вестчестера до Нью-Йорка пролегала сквозь живописные пригороды, залитые мягким предзакатным светом, но я почти не обращал внимания на пейзаж за окном. Мерное шуршание шин и ровный гул мощного двигателя настраивали на философский лад, заставляя подводить итоги последних недель. А они выдались настоящим испытанием на прочность.
Удерживая руль одной рукой, я лениво косился на стрелку спидометра, замершую на грани дозволенного, и перебирал в уме недавние достижения, словно инвентарную опись. Моя новая сила впечатляла — даже Росомаха с его адамантиевым скелетом в полной мере прочувствовал тяжесть моих ударов. Баки Барнс, чья жизнь долгие годы балансировала между безумием и рабством, наконец-то свободен. Да и мои ночные патрули стали для криминального Нью-Йорка настоящим стихийным бедствием. Я обзавелся связями, которым позавидовал бы любой амбициозный политик: от Фьюри с его параноидальным Щ.И.Т. ом до легендарных Людей Икс. И всё же, несмотря на этот внушительный список, внутри саднило назойливое чувство незавершенности.
«И что теперь?» — вопрос пульсировал в висках в такт вибрации мотора, требуя внятного ответа. Я уже не был тем растерянным бедолагой, очнувшимся в чужом мире, но конечная цель моего пути всё еще тонула в тумане.
На мгновение мелькнула мысль выйти из тени. Заявить о себе во всеуслышание, стать публичным героем, чьи портреты украшают первые полосы, а поступки срывают овации. Но я тут же с брезгливостью отбросил эту идею. Официальный статус — это неизбежная бюрократия, душные пресс-конференции и строгий поводок из чужих ожиданий. Мрачная эстетика ночных переулков, где справедливость вершится быстро и без свидетелей, подходила мне куда больше, чем свет софитов. Там, в холодном лунном свете, я чувствовал себя на своем месте — свободный от государственного долга и общественного мнения.
Следом пришла иная, куда более масштабная мысль: а не пора ли самому стать центром притяжения? Собрать команду, не уступающую Мстителям, или выстроить теневую структуру, способную дергать за ниточки мировых событий из-за кулис. Я живо представил себе логистику, поиск верных людей, обеспечение безопасности баз и бесконечное разрешение внутренних дрязг — и тяжело вздохнул. Слишком много хлопот. Подобное предприятие требовало колоссального ресурса времени, которого мне и без того отчаянно не хватало.