Клинт оттолкнулся от стены и шагнул ближе к кругу света, криво усмехаясь:
— Просто делай то, что умеешь лучше всего, приятель. Ломай им кости, отрывай турели голыми руками. Главное — шуми так, чтобы у них в ушах звенело. А мы с Наташей и Картер зайдем через вентиляционные шахты резервного генератора на нижнем ярусе и отрежем Пирсу пути к отступлению.
Я перевел взгляд на голограмму, мысленно прокручивая сценарий. Бункер был напичкан электроникой и вооруженными до зубов наемниками. Для обычного человека билет в один конец. Для меня, с моей «Абсолютной Адаптацией» и навыком «Укрепления», благодаря которому я мог превратить любой кусок арматуры в смертоносный снаряд, это была просто очередная разминка. В крови начала пульсировать знакомая, пьянящая жажда разрушения.
— Я вынесу им парадную дверь вместе с несущей стеной, — медленно, с расстановкой произнес я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в предвкушающем оскале. — Раскидаю их хваленый спецназ по углам. Но у меня есть один вопрос к вам, директор. Пирс, что мы с ним сделаем?
Воздух в комнате снова потяжелел. Фьюри навис над столом, упираясь в него обеими руками, и его голос упал до угрожающего рыка:
— Пирс контролировал Совет Безопасности. Он знает всё о кровеносной системе мирового порядка, о каждом скрытом счете, о каждой внедренной пешке Гидры, которую мы еще не выявили. Убить его сейчас значит потерять эту информацию навсегда.
Директор выпрямился, и его глаз сверкнул холодным бешенством.
— Я хочу, чтобы этот ублюдок предстал перед трибуналом. Я хочу вывернуть его наизнанку, выкачать каждый байт данных из его головы, прежде чем он сгниет в камере-одиночке Рафта. Твоя задача, Майерс, устроить хаос. Но Пирс должен остаться живым. Не покалеченным до состояния овоща, не размазанным по стене, а живым. Ты меня понял?
Требование оставлять врага в живых в самом эпицентре бойни всегда добавляло проблем, заставляя контролировать каждое движение и каждую унцию вложенной силы. Но игра стоила свеч. Смотреть на то, как высокомерный архитектор «Гидры» теряет всё и корчится в наручниках, было куда приятнее, чем просто свернуть ему шею.
— Живым. Понял, — я легко кивнул, щелкнув суставами пальцев. — Не гарантирую, что его штаны останутся сухими, когда я до него доберусь, но дышать он будет.
Шерон едва заметно выдохнула, чуть расслабив плечи. До этого момента она явно сомневалась в моей адекватности, но готовность следовать приказам, похоже, немного ее успокоила.
— Выдвигаемся через двадцать минут, — скомандовал Колсон, закрывая голографическую панель. — Майерс, транспорт будет ждать тебя на минус втором уровне. Мы летим отдельным бортом. Синхронизация по защищенному каналу.
Зал для брифингов начал стремительно пустеть. Агенты расходились, проверяя оружие и переговариваясь короткими, рублеными фразами. Я подошел к панорамному окну, глядя на темные воды Потомака. Внутри разгоралось знакомое пламя — холодное, расчетливое бешенство хищника, почуявшего кровь. Александр Пирс думал, что спрятался достаточно глубоко. Он думал, что его бетонные стены и наемники способны остановить неизбежное.
Стянув с пояса тактические перчатки с кевларовыми вставками, я медленно, методично натянул их на руки, тщательно расправляя каждую складку. Сегодня лес в Мэриленде будет гореть, а Гидра наконец-то захлебнется собственной кровью.
Глава 25
Ангар на минус втором уровне Трискелиона встретил меня плотным, почти осязаемым запахом авиационного керосина и низким гулом прогревающихся турбин. Мои шаги гулко разносились по металлическому настилу по мере того, как я приближался к черному силуэту квинджета. Машина застыла в центре площадки, словно хищная птица перед броском. Матовая броня скрадывала свет дежурных ламп, а угловатые обводы фюзеляжа лишь казались неповоротливыми. В просторном десантном отсеке было пусто, вдоль ребристых переборок тянулась лишь тусклая полоса аварийной подсветки. Я прошел сквозь этот гулкий полумрак прямо в кабину.
Там царила рабочая суета. Двое парней в форменных комбинезонах Щ.И.Т. а отрывисто переговаривались, щелкая тумблерами и прогоняя системы по чек-листу. Кабина светилась десятками экранов и голографических панелей у неподготовленного человека от такого обилия данных мигом зарябило бы в глазах. Я остановился за спинкой правого кресла и вальяжно оперся плечом о переборку.