Она зависла перед моим лицом, пульсируя густым, почти осязаемым светом, а затем интерфейс равнодушно развернул передо мной перечень характеристик.
Ослепительное золотое сияние затопило прохладный бетонный цоколь, заставив меня рефлекторно прищуриться.
Энергия, копившаяся так долго, выгорела без остатка. Я затаил дыхание, вглядываясь в единственную строчку, ради которой стоило всё это ожидание.
[A] — Солидарность Страдания
Тип: Навык (Связующий)
Lore: Запретное искусство из миров, где целители считались мучениками. Этот навык создает невидимый эфирный мост между вами и раненым.
Эффект: Позволяет мгновенно перекачать 50 % повреждений союзника на себя или распределить их поровну. Вы буквально забираете чужую физическую боль, спасая жизнь ценой своего комфорта.
Я несколько раз перечитал светящиеся буквы, чувствуя, как адреналиновый кураж медленно сменяется глухим, откровенным недоумением.
Мученики? Спасение чужих жизней ценой собственного комфорта? Я тяжело привалился к бетонной стене, не скрывая кривой усмешки. Система, видимо, обладала весьма специфическим чувством юмора, решив на досуге вылепить из меня эталонного паладина. Я — теневой ликвидатор Щ.И.Т.а. Парень, который голыми руками проламывает грудные клетки боевикам Гидры и метает куски арматуры, как артиллерийские снаряды. Мне нужен был инструмент разрушения, ультимативный козырь для зачистки территорий или абсолютный щит, а не сомнительная привилегия добровольно подставлять спину под чужие плети.
Я уже собирался раздраженно смахнуть интерфейс, проклиная слепой рандом, как вдруг в голове с отчетливым щелчком сошлись две переменные.
Взгляд снова зацепился за слово «повреждения». Не просто физические раны от пуль или клинков, а вообще любые повреждения. Осознание ударило током, пугая простотой и эффективностью внезапной догадки.
Моя «Абсолютная Адаптация» и эта «Солидарность Страдания».
Если в разгар будущей бойни — будь то вторжение инопланетян или выходка очередного сумасшедшего бога — кто-то из моих союзников попадет под удар неизвестной магии, токсина или космической энергии, этот навык позволит мне мгновенно забрать половину смертельного урона. Для обычного человека или даже суперсолдата это стало бы актом красивого, но бессмысленного самоубийства.
Но только не для меня.
Поглотив чужую боль и чужеродную энергию, мой организм немедленно запустит протокол эволюции. Я адаптируюсь к угрозе, выработав абсолютный иммунитет, а союзник гарантированно останется жив. Это не навык мученика. Это идеальный, по-настоящему читерский механизм бесконечного симбиоза. Система не издевалась — она только что вручила мне ключ к выживанию всей будущей команды Мстителей и заодно идеальный стимулятор для прокачки моей собственной неуязвимости.
Следом пришла еще одна мысль, от которой на губах заиграла предвкушающая ухмылка. Чарльз Ксавье. Есть человек, которому эта способность может перевернуть жизнь не в гипотетическом будущем, а прямо сейчас.
Если эфирный мост способен перекачивать физический урон, что мешает мне разделить с Профессором его застарелую травму позвоночника? Разделить, а затем методично вытянуть ее без остатка. Моя регенерация, подстегнутая сывороткой и адаптацией, играючи переварит чужой паралич. Она восстановит поврежденные нервные связи в моем теле за считанные часы, даря лидеру мутантов реальный шанс снова встать на ноги. Вернуть Ксавье способность ходить — значит не просто отплатить добром за помощь с исцелением разума Баки, но и навсегда сделать Людей Икс своими самыми преданными должниками.
— Беру свои слова назад, — тихо произнес я в гулкую пустоту подвала и мысленно потянулся к золотой искре.
Светящаяся сфера сорвалась с виртуального экрана и мягко, почти невесомо втянулась мне в грудь. Я ожидал вспышки боли или жесткой трансформации, но вместо этого почувствовал лишь странное, обволакивающее тепло. Оно разошлось от солнечного сплетения к кончикам пальцев, словно сплетая внутри меня невидимую эфирную сеть, готовую в любой момент вырваться наружу и защитить тех, кого я назову своими соратниками. Теперь я точно знал, что смогу чувствовать их пульс и степень угрозы на совершенно ином, метафизическом уровне.
Интерфейс плавно угас. В цоколе снова воцарился привычный полумрак, нарушаемый лишь далеким шумом ветра за крошечными вентиляционными окнами.
Я медленно поднялся по ступеням на первый этаж, чувствуя себя совершенно иначе, чем полчаса назад. Ощущение неприкаянности и легкой пустоты, преследовавшее меня после переезда, исчезло без следа. Пройдя в гостиную, я окинул взглядом просторные, пока еще полупустые комнаты и подошел к панорамному окну.