Не дожидаясь новых возражений, я подошел вплотную, положил руки ему на плечи и мысленно активировал «Солидарность Страдания».
Золотистое сияние, невидимое для обычного глаза, но явно ощутимое для присутствующих мутантов, вспыхнуло между нами. В ту же секунду мою поясницу словно пробило раскаленным ломом. Боль оказалась настолько адской и всепоглощающей, что перед глазами померкло. Навык мгновенно вытянул ровно пятьдесят процентов чудовищного, застарелого повреждения спинного мозга и обрушил этот ад на мой организм.
Я глухо зарычал сквозь стиснутые зубы. Колени подогнулись, но я устоял. Внутри уже бушевал пожар «Абсолютной Адаптации». Клетки бешено делились, разорванные нервные волокна сплетались заново, игнорируя законы биологии, выжигая паралич и возвращая мне полный контроль над телом.
— Боже мой… Маркус! — Чарльз судорожно вцепился в мои запястья. Его глаза расширились от шока. — Я… я чувствую свои бедра! Прекрати немедленно, ты убьешь себя!
— Дайте… мне… минуту, — прохрипел я, тяжело дыша.
Я уже был в полном порядке, адаптация завершила работу за пару секунд, выработав иммунитет к разрушению нервной системы. Но сейчас настал момент для чистого, неразбавленного искусства. Вспомнив пережитую секунду назад агонию, я заставил тело надрывно задрожать, искусственно сбил дыхание и вытолкнул на поверхность сознания образы запредельного истощения. Пусть лучший телепат планеты видит человека, балансирующего на грани жизни и смерти ради другого.
Выждав пару минут, пока тишина в кабинете не стала оглушающей, я с трудом сфокусировал взгляд на Чарльзе.
— Вторую… половину. Сейчас.
— Нет! Логан, оттащи его! — закричал Ксавье, но было поздно.
Я снова замкнул контакт, вбирая в себя остатки травмы. Вспышка фантомной боли оказалась мимолетной — организм уже знал, как с этим бороться. Но для зрителей я разыграл финальный акт трагедии, судорожно выдохнул, разжал пальцы и, словно лишившись костей, рухнул на колени, тяжело опершись ладонями о ворсистый ковер.
— Маркус! — Логан в два прыжка оказался рядом, подхватывая меня под мышки и не давая упасть лицом вниз. Его суровое лицо исказила неподдельная тревога. Ороро бросилась к нам, опускаясь на пол.
Я прикрыл глаза, играя роль выжатой досуха батарейки, и просто слушал.
Скрипнула кожа. Раздался неуверенный шорох ткани. А затем — тяжелые, неуклюжие, но абсолютно самостоятельные шаги.
Я приоткрыл веки. Чарльз Ксавье стоял на собственных ногах, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. По его щекам текли слезы, которых он даже не замечал. Гениальный телепат, привыкший читать чужие души, смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалась такая бездонная, сокрушительная благодарность, что мне на секунду стало даже неловко за свой спектакль.
— Ты отдал мне свою жизненную силу, — прошептал Профессор, и голос его сорвался. — Я в неоплатном долгу перед тобой, сынок. Мы все в долгу.
Логан крепче сжал мое плечо, молча кивнув, а Ороро смотрела на меня почти с благоговением. Я слабо усмехнулся, тщательно пряча торжествующий блеск в глазах за пеленой изображаемой усталости.
Спектакль удался. Теперь Люди Икс пойдут за мной куда угодно.
Глава 28
Тяжелые дубовые створки распахнулись. Я вышел первым, тяжело опираясь на дверной косяк и всем своим видом разыгрывая крайнюю степень благородного истощения. Следом, крепко держась за плечо Логана, но ступая абсолютно самостоятельно, в залитый солнцем коридор шагнул Чарльз Ксавье.
Гул студенческих голосов, наполнявший холл первого этажа, оборвался в ту же секунду. Воздух словно сгустился, зазвенев от внезапно рухнувшей тишины.
Десятки взглядов скрестились на фигуре Профессора. Подростки замерли, обрывая споры на полуслове. Джин Грей, стоявшая у подножия парадной лестницы с кипой учебников, потрясенно выдохнула. Увесистые тома выскользнули из ее ослабевших рук и с грохотом рассыпались по паркету, но девушка даже не опустила взгляд. Стоявший рядом Скотт Саммерс инстинктивно коснулся кварцевого визора, словно подозревая сбой оптики.
— Профессор? — дрожащим голосом произнесла Джин, делая неуверенный шаг.
Как сильный эмпат, она мгновенно просканировала пространство и обернулась ко мне. В ее широко распахнутых, блестящих от слез глазах читалось искреннее благоговение. Она поняла, чьих это рук дело.
— Все в порядке, Джин, — голос Ксавье прозвучал непривычно громко и твердо, лишившись извиняющихся полутонов человека, прикованного к креслу. Он отстранился от Логана, расправил плечи и сделал несколько уверенных шагов к центру холла. — Сегодня действительно прекрасный день.