Главной вечеринкой года я всегда считала Хэллоуин. Праздновали мы его всегда от души. А уж провести его в таком странном месте как моя тогдашняя квартирка, сам Бог велел. Народу я пригласила туда до хрена. Сама до сих пор никак не могу взять в толк, как мы все там поместились. Тихая ролевичка Лерочка, удалой автостопщик Стас, заявившийся ко мне на квартиру лишь потому, что ему надо было где-то в Самаре переночевать, главный алкаш нашего города Дэн Кравчук с компанией, моя подруга Лена с своим тогда ещё не бывшим мужем Платоном, ее закадычная приятельница Ира, наш общий приятель Тёма со своей первой женой и стайкой её подруг и, наконец, мой бывший - невероятно занудный парень, но я тогда этого ещё не замечала. Отопление в историческом центре дают только в первых числах ноября, поэтому тусили мы в куртках, но веселья от этого в нас не убавлялось. Мы резали тыкву, изрисовали застенчивой Ире ( причём по её же просьбе) лицо, заставили Стаса в качестве вытащенного наугад фанта встать на табуретку и отстегать себя же плёткой, которую притащил кто-то из гостей. В общем, веселье было в самом разгаре, когда внезапно в дверь позвонила Инночка. Никто уже не надеялся, что она дойдет. Но она действительно пришла. И не одна, а с той самой «боярыней Морозовой», которая была в той же самой шубе и с той же самой шапкой на голове, что и в день нашей с ней первой встречи. Боярыня тащила за собой худосочного мальчишку с гладко зачесанными на левый пробор ярко-чёрными волосами, прямо таки воронова крыла. Мальчишку, как я впоследствии узнала, звали Костя Ларионов, и Маша имела на него виды.
С самого начала было понятно, что мальчишка – тормоз, и что ничего этой юной валькирии с ним не светит, но Маша явно была ослеплена блеском глаз своего томного спутника и очарована его хоть и субтильным, но гибким телом. Парень был вял, а Маша всё дергала его за рукав, пытаясь поселить в этой декадентской душе хоть каплю задора. В итоге устав от бесплодных попыток обратить на себя внимание этого скучающего романтика, она внезапно уставилась в окно и закричала:
- Ленинградка! Как это прекрасно! Давайте снимать ночную Ленинградку!!!
Она раскрыла оконные рамы, вытащила из кармана свой айфон, взгромоздилась на стул, поселившийся в этой квартире, видимо, ещё в начале прошлого века, если не (боюсь и представить!) в конце позапрошлого и с громким криком резко провалилась сквозь ветхое сиденье, успев правда сделать пару кадров.
«Твою мать!» - подумала я. Но тут же успокоила себя: «Хозяйка прекрасно знает, что тут за мебель».
Но всё же от греха убрала от гостей злосчастный стул, водворила на него сломаную «сидушку», короче, сделала вид, что всё стало как прежде. Марья с кавалером немного потусили, а затем как-то незаметно слиняли.
Тем не менее эта богиня разрушения явно успела зародить в нашей на первый взгляд цивильной вечеринке зерно буйства, потому что один из собутыльников довольно юного ещё на тот момент Кравчука вспомнил о своих татарских корнях и о том, как славно в этом мире быть таким смелым и задорным мусульманским парнем как он. Это пьяное существо стало прыгать по комнате, выкрикивая что-то бессвязное о пророке и Аллахе. Я сидела и думала: «Мальчик, как же ты напился!»
- Да какой он мусульманин! – вскрикнул вдруг мне под ухо, тоже уже в зюзю пьяный Кравчук. – Он даже плов со СВИНИНОЙ готовит! В итоге я поняла, что вся честная дэновская компания останавливать своего приятеля - то ли Марата, то ли Рината - не собирается. Бывший мой с кем-то трындел в уголке, отвлекать его мне не хотелось. Я как-то наоборот очень хотела, чтобы он влился в мой круг, перестал стесняться моих друзей и знакомых. Потому унимать сие безобразие решила сама. Каким-то образом ( до сих пор не пойму каким! ) я смогла выволочь брыкающегося парня из квартиры. К моему большому счастью собутыльники Дэна ринулись за ним вдогонку. Сам же Дэн уже еле стоял на ногах, а посему с места не сдвинулся. Как ни странно, однако, пото уже где-то около полуночи, он самостоятельно на своих двоих сумел отправиться к себе домой.
Ночевали мы вчетвером: я и мой бывший на кровати, и Лера со Стасом в спальниках на полу. Пол в квартире моей был дощатый, с огромными щелями. Суровый автостопщик к семи утра совершенно вымерз, потерял последние остатки удали и задора и умотал к какому-то другу греться. Только пятки и сверкали. «Ахаха,- подумала я, - вот слабак! Это ж тебе, Самара, детка, а не кабина дальнобойщика».
Лерочка же была девочка, закалённая походной палаточной жизнью, и проснулась в довольно хорошем настроении. Я пошла на кухню жарить омлет. Наркоманская семейка, судя по всему, ещё не успела проснуться, потому что кухонька была на диво пустой, и нервы мои не пострадали. Зайдя в «прихожку», я услышала, как весело и увлеченно общаются Лера и мой бывший. Я подумала: «Ей с ним действительно интересно? Или она так щебечет из чувства такта?» В то утро мне наконец открылась его занудная сущность. Мне стало казаться, что Лерочка подумает обо мне что-то не то, посмотрев на того, с кем я встречаюсь, и пообщавшись с ним. Мой парень не был ни красивым, ни стильным и периодически нёс (по крайней мере, с моей точки зрения) нечеловеческую пургу. Я сидела, уткнувшись взглядом в мраморнокрошечный стол, поедала омлет и комплексовала. К полудню я проводила последних гостей и осталась одна.
На следующее утро дали отопление. А ещё в тот же день ко мне во «Вконтакт» добавилась Марья Даровитова. Уже само это имя звучало как псевдоним. Что ж, подумала я: «Наконец-то мы нормально познакомились».