- Да, она, - со вздохом ответила я.
- Я тогда прям офигел от её наглости!
На Бегбедера я тогда так и не пошла. Но всё же с Машиным напором «Арбалета» мне было не миновать. Где-то недели через две в конце рабочей пятницы мне в ВК прилетело сообщение: «Сегодня в «Арбалете» опять бесплатный вход. Днюха хозяина. Пойдёшь со мной?»
В тот вечер я как раз таки хотела куда-то сходить. И написала: «Давай!»
«Там будет вечеринка в стиле хиппи! - написала она.
«Блин, это осложняет дело, - подумала я. - Где я, а где хиппи?» Ну то есть как, одна деваха мне однажды заявила, что я «похожа на детей цветов», но сказано это было только потому, что я по жизни выгляжу как обкуренная. Так уж вышло, что для того, чтобы радоваться жизни, мне не нужен допинг. Потом я подумала, что на таких вечеринках никто, как правило, темы не придерживается, и можно забить и просто внести какие-то элементы в образ. Я вспомнила, что в глубине шкафа у меня зависелось столетошнее лёгкое платье в цветочек, а голову я зачем-то решила повязать атласной лентой.
В общем, в таком виде я и предстала перед заехавшей за мной Машкой. Она сказала мне, что «прикид – норм». Когда мы приехали в «Арбалет», там уже собралась разношерстная и одновременно сплошь гламурная публика. Слегка пузатенькие дядечки в красивых деловых костюмах – местные бизнесмены и депутаты, решившие, по ходу, рвануть в клуб прямо из офисов, нарядные девочки лет шестнадцати (паспорт на входе арбалетовцы, судя по всему, не спрашивали) и различные журналюги местных глянцевых журналов. Кстати, о журналах. Машкина «Роскошная жизнь» была выставлена в клубе на отдельных рекламных стеллажах прямо на входе, чтобы каждый мог унести частичку модного тиража с собой.
-О, - толкнула меня в бок Марья Михайловна, пытаясь перекричать громкую музыку, - смотри-смотри!
- Что?
- Усыбрей!
- Какие еще усы?!
- Да Динка Усыбрей – редактор «Кошки», конкурирующего издания.
Мимо нас с гордо задранной вверх головой проплыла пышноволосая блондинка - главная Машкина соперница в мире гламурной журналистики. Машка посмотрела на неё взглядом Остапа Бендера, внезапно узревшего отца Фёдора там, где ему быть совсем не полагается.
- Она тоже тут была, - задумчиво произнесла она. - В день приезда Бегбедера они все здесь были! Депутаты, журналюги. И она тоже. Знаешь, далеко не последние люди города оставили в ту ночь здесь кучу бабла. Но смешнее всего была наша самарская журналистика. Ты представляешь, одна особа подошла к Бегбедеру и задавала ему вопросы, читая их по БУМАЖКЕ!!! Я так делала только в начале своей карьеры. И видела бы ты, как все они к нему липли! Мужчины, женщины… В один момент мне показалось, что он может оплодотворить всю Самару разом.
Всю ночь мы плясали как проклятые. Клуб сей был хорош не только тем, что у здешних барменов ВСЕГДА (!) была сдача ( в те благословенные времена пос-терминалы в местах развлечений в нашем городе ещё редко встречались, поэтому вопрос сдачи стоял очень остро), но и тем, что у него помимо основного зала был ещё танцпол на улице. То есть ты мог спокойно плясать всю ночь и на утро не быть прокуренным. Тогда гремела слава Вани Дорна, и какую-то его шибанутую песню гоняли, мне кажется, раз сто одиннадцать. Шестнадцатилетние девочки перепили настолько, что валялись на полу. Дяденьки в дорогих костюмах обсуждали деловые вопросы, поднимая рюмку за рюмкой. Смотря на то, как энергично трясётся в танце неутомимая Марья, я начинала потихоньку понимать, что старею. Моя приятельница, младше меня всего на три года, отрывалась на танцполе в духе грибоедовской фразы: «счастливые часов не наблюдают». И мне за ней было не угнаться.