Однако нынешняя Аня Мис была мало похожа на ту красивую и ухоженную девочку, что когда-то стояла на сцене посреди бара «Дорога в никуда». Эта Аня была брита наголо, руки у нее были чумазы как у ребенка после песочницы, и даже одежда была тоже какая-то грязная и потертая.
Мне стало жалко девочку. Она напомнила мне детство. Младшие классы. У нас учились две девочки из, как сейчас модно говорить, неблагополучной семьи. Нет, они не были двойняшками. Просто старшая осталась на второй год. Мама и папа их были алкашами. Девочки постоянно ходили немытыми и обтрепанными. Никто из детей с ними не общался. Кроме меня. Мне было их как-то очень жаль. Сердце моё при виде их болезненно сжималось. Поэтому я не могла отказать им в общении и болтала с ними иногда на переменах. В итоге, конечно, была за доброту свою жутко наказана. На профилактическом школьном осмотре то ли медсестра, то ли врач – не помню, кто она была - выявила у меня вши. С тех пор с этими девочками не общалась уже и я.
И вот так же облилось кровью моё сердце, когда я увидела, во что за столь недолгое время превратилась Аня Мис….
Маша дёрнула Лезгинского за руку. Тот обрадовался, поздоровался и достал из сумки бутылку дешёвого вина и пластиковые стаканчики для себя с женой.
- К нам тут ещё Неронов должен присоединиться. С новой бабой.
И тут я напряглась. Нет, разумеется, я была рада за Неронова. Ведь наконец у чувака наладилась личка. Однако я вспомнила, что Мирон Неронов редко появляется на людях без своего друга Дэна Лбова. А вот Лбов уже – последний неадекват. Чтобы творить херню, Дэну даже не нужно было пить. А уж по пьяни он был совсем дурак. Жил он вместе с помешанной матерью, и, судя по всему, потихоньку заразился от неё безумием. Хуже Дэна мог быть только его дядя – преподаватель одного из нашинских ВУЗов, которого Лбов иногда таскал за собой. В одну из каких-то таких пьянок дядя задолбал своими домогательствами мою лучшую подругу. Она до сих пор тот вечер с ужасом вспоминает.
Было время, когда я сама любила тусить с нашим псевдотворческим народом. Мне нравилось, что в Самаре – средоточии вселенской скуки – находятся люди, готовые хоть что-то творить. Пусть в большинстве своём и бесталанно. Но тогда поэты наши были юнее, свежее и были скорее весёлыми пьяницами, а не унылыми алкоголиками. С ними можно было, например, бухнуть на кладбище в приятную погоду. Кто-то обязательно зачитывал вслух Бродского, остальные почтительно кивали головами. Как же получилось, что такая унылость случилась с этой душевнейшей тусовкой?
К счастью Неронов явился без закадычного друга. Наверное, решил не пугать даму. На самом деле Мирон в этот раз принарядился. Явно по случаю свидания. На нём был белый, чистый, хорошо отглаженный костюм. Несмотря на то, что годы по нему ударили (в бороде блестела седина), выглядел он очень бодро, я бы даже сказала, браво. На тусовку он пришёл с эфффектной рыжей бестией, которая, судя по всему, несмотря на весь свой элегантный внешний вид, не чуралась богемного образа жизни.
У Мирона тоже с собой БЫЛО… А было у него с собой, судя по всему что-то сладкое и даже приторное. Домашнее винишко – наше всё. Поэт начал угощать им честную компанию и Лезгинский с Шанте разразились скучнейшими монологами о поэзии, в которой, надо признаться, на самом деле ни черта не понимали.
Происходящее навеяло на меня столь глубокую скорбь, что для того чтобы хоть как-то развеяться, я вскочила на урну для мусора и стала на ней танцевать. Маша не растерялась, моментально сфоткала это зрелище и кинула себе на стену во «Вконтакте». Кто б сомневался! Маша была журналистом моментального реагирования.
Как я уже говорила, всё было очень убого, трэшово и тоскливо. Я вспоминала романы Франсуазы Саган, и понимала, что на самом деле Франсуаза ничего не понимала в скуке. Как можно вообще что-то даже начинать писать о скуке, если ты ни дня своей жизни не прожил в Самаре! Мне стало жалко разом Вову Ленина, Алексея Толстого и Максима Горького вместе взятых, которые задыхались в этом городе от беспросветной серости бытия.
И вдруг случилось чудо!
Прямо на нас со стороны улицы Куйбышева надвигался в стельку пьяный Дэн Кравчук. Покачиваясь из стороны в сторону, он шёл в сопровождении чуть более трезвых собутыльников. И сердце моё возликовало. Рядом с нашей псевдобогемой он казался таким… таким НАСТОЯЩИМ!
Я внезапно поняла, насколько хорош в своём роде Дэн. Он не искал себе причин и оправданий, чтобы стать алкашом. Он не писал плохих стихов и стрёмных романов, он не лабал убого на гитаре и не рисовал дурных картин. Нет, Дэн просто порол от души и не косил под творческую личность. Он просто был самим собой и не претендовал на что-то большее. Я обняла Дэна от всей души своей, и на сердце у меня потеплело.
И тут я заметила, что у Дэна рука в гипсе и вопросительно на него посмотрела.
- Ты не представляешь, как мне повезло. Меня не хотели на работе отпускать на Кубану! Я уж думал увольняться. А тут я по пьяни сломал руку - и опа! У меня теперь больничный на месяц!
Я искренне порадовалась за Дэна.
- А Катя же обещала тебе в глаз дать? – внезапно вспомнила переписку Дэна со своей девушкой в комментах по поводу поездки на фестиваль.
- Да ладно, - махнул здоровой рукой Дэн, - мою тягу к свободе просто так не убить!
Дэн потихоньку развеял мою тоску.
Пару раз мы с Машкой посещали грязнющий и засаленный туалет моей коммуналки. Гостья была в восторге. Ведь всё вокруг было тааааак богемно!
«Что ж, - подумала я, - несмотря ни на что эта Машка – наш человек. Однако за это уличное пати я ей ещё вставлю».
Потихоньку пьяные поэты расползлись в разные стороны, Машка встретила на улице компанию знакомых ребят и отправилась тусить с ними дальше, а я побрела домой, придумывая на ходу гневную речь, которую произнесу Машке завтра по телефону.
На следующий вечер, часов этак в семь я набрала Машку и разразилась громкой отповедью:
- Маша! Что это была за жесть? Ты знаешь, я уже год живу тут, на Ленинградке! И прекрасно знаю, что по ней шляются всякие говнари и грязные поэты. Но я хожу мимо и не замечаю их. Я не знаю, что у меня за зрение такое, но я хожу и не вижу. И прекрасно живу! Но ты! Как только ты вышла на улицу, сразу начала цеплять всякую грязь. Ты видела эту Мис? У неё, наверное, вши! У тебя редкостный талант - видеть этот кошмар. Я с такими людьми плотно не общалась уже лет пять. И с таким же удовольствием вообще бы их больше не видела! Это жуть какая-то была…
- Ладно тебе, - ничуть не обидевшись, ответила Маша. - Для меня самой это всё произошло неожиданно. Кто бы мог подумать, что вечер примет такой оборот.
«Вот ведь деваха!- разразилась я про себя гневом, ей всё как с гуся вода». И тут мне самой внезапно стало жутко смешно. Я подумала о том, как давно действительно в моей жизни не было чего-то подобного. Тут хоть поржала. И что я так кипячусь и парюсь как взрослая тётя?
Я сменила гнев на милость, улыбнулась и сказала:
- Хорошо, ты права, проехали.
Про себя я, однако, решила, что это была моя первая и последняя тусовка с Машей. Но к счастью, я, конечно, ошибалась.