…Высота, открытое пространство, поле. Она видит внизу людей. Всех членов своей семьи. Народ прибывает. Не только чеченцы, но и русские и даже какие-то темноволосые, скуластые, в странных длинных халатах незнакомцы. Толпа все больше и больше, все грустные. Глаз не поднимают. Но собираются вокруг нее. Им словно неловко. Но почему у них такие грустные лица? Дикбер смотрит себе под ноги. Она стоит на камне, плоском камне, на высоте. Шаг влево, шаг вправо – и она упадет с высоты и разобьется. Люди все прибывают и прибывают.
Тишина! Где звук?
Ее охватывает паника. Они меня хотят расстрелять, но где же оружие?! Паника. Как спуститься? Она находит глазами Кели, Махмуда. Отец складывает руки и начинает молиться. Не только все чеченцы, но и другие люди начинают шептать молитвы. Русские крестятся, и их губы тоже что-то шепчут.
«Сейчас я умру… Это мои похороны!» – вдруг осеняет Дикбер. Она плачет, тянет руки, хочет сказать, но губы не слушаются, словно онемели.
«Я хочу к вам вниз, помогите мне. Я боюсь. Я не хочу умирать».
А люди становятся на колени и кланяются. Все пространство вокруг заполнено людьми. И только сейчас она замечает, что все смотрят не на нее, а куда-то выше, и молятся, молятся… Она боится повернуться. Ужас, дикий ужас! Что же там? Просыпается в поту…
Тук-тук… тук-тук…
Никто не знал – куда они едут, когда приедут. На третьей неделе пути людям впервые дали житный хлеб и совсем жиденький, но горячий «суп». Куски теста в воде.
На 28-й день поезд наконец остановился.
Тук-тук…
Знающим русский язык чеченцам объяснили, что приехали в Казахстан, в Карагандинскую область, на станцию Нура. Стоял страшный мороз. Всех выгрузили из вагонов и стали отправлять по селам. Семью Дикбер и еще несколько других привезли в совхоз имени Буденного, в помещение местной школы.
Трудно поверить, что в таких условиях они выжили. Голодные, истощенные, плохо одетые, в резиновых калошах. Завшивевшие до такой степени, что волосы на голове шевелились от насекомых. Всех сразу отправили в общественную баню, но, так как сменной одежды не было, люди, стряхнув вшей над печкой, снова надевали свою грязную одежду. Местное население встретило переселенцев очень настороженно. Дети бежали вслед и дразнили:
– Чеченва, чеченва, человечины нэма!
Кто-то пустил гадкий слух, что чеченцы едят людей.
Ни русского, ни казахского языка почти никто не знал. Только несколько человек, в том числе учитель Шепа. Через несколько дней людей стали расселять в дома местных жителей. В те времена все жили небогато, а тут война, у всех нужда. Но люди все же были добрее, чем сейчас. Освободили им одну из комнатушек. Топили соломой, другого топлива не было. Постоянно хотелось есть. У Кели были золотые серьги – подарок богатых родителей, она так берегла их, эти серьги. Она обменяла украшения на ведро пшеничных отрубей. Отруби варили в воде, и вкуснее этой похлебки, казалось, ничего не было. Потом еще какие-то украшения меняли на еду.
В Среднюю Азию, в основном, в Казахстан и меньше – в Киргизию, были сосланы народы разных национальностей: немцы, крымские татары, карачаевцы, черкесы, но особенно много чеченцев и ингушей. Политическая подоплека раскрыта и описана во многих источниках, но это все слова. Были перемолоты и исковерканы судьбы сотен тысяч людей. Голодные и униженные чеченцы, вывезенные в холодный край, умирали семьями. Операция «Чечевица» полностью оправдала свое название, разбросав мужчин, женщин, стариков и детей, как брошенную на ветер крупу.
КАЗАХИ
Когда Всевышний делил и раздавал земли разным народам, он, видимо, территорию Казахстана использовал как место хранения по принципу «пусть пока тут полежит». Оторвет сапожок итальянцам, полюбуется, ненужное отложит в сторону Казахстана. Аккуратно мазнет мизинцем Мальту, зато отсыплет им пляжей. Новую Зеландию вообще спрятал на краю мира, зато в награду дал мягкий климат. Или, как умелый плотник, любовно так выпиливает страну, а стружки падают куда-то вниз, под ноги. Смотри-ка, тоже немалая площадь получилась сама собой! Одной ногой он явно стоял в Казахстане, другой – в Монголии. В какой-то момент Творец отвлекся, отошел, забыв про подходящие условия проживания. А люди уже заселили освободившееся место. Ну ничего, подумал Всевышний, зато люди хорошие…
Территория Казахстана огромна. Большая часть ее непригодна для жизни, поэтому люди селились в поймах рек, озер, там, где были пастбища. Кочевой образ жизни сформировал в жителях этого сурового края необычное восприятие природы, мира в целом. Так называемая степная философия – Тенгрианство, переплетенная с Исламом, есть только у казахов. Кочевники хорошо знали природу, поклонялись ей: небо – это Тенгри, земля – Умай.