— Вы всех детей у меня решили забрать? — грозно спросила мама и посмотрела на своего брата.
— Ничего, попроси зятя. Он тебе новых наделает.
Бам, ему на голову прилетело полотенце.
— Нет, девке в пути и городе делать нечего. Слишком много охальников! — строго прикрикнула мама. — А вот мальчишка везде пройдет, — она хитро посмотрела на меня и улыбнулась. — Сделаешь, как я скажу, отпущу с благословением...
И что же моя мама решила учудить?
2
У моего дядьки очень интересный говор. Он любит смеяться через предложение. А если не смеется, то делает смешную рожицу. Но это бывает только в кругу родных. Стоит ему выехать за границу Кондрашовки, как его лицо меняется. Прожитые годы накладываются на его образ. Теперь я вижу невеселого мужчину, который любит уплетать вареники с творогом, а старого деда. Странные изменения.
Но это еще ничего.
Меня вот, в мальчишку нарядили. И мама строго настрого приказала, что если меня Митор узнает, то я тут же вернусь домой. Коли не сделаю по ее, то она пришлет ко мне жителей Нави. А я боюсь этих странных существ. В детстве когда-то даже играла с ними, а теперь... Когда мама с ними общается, мне становится жутко.
Может, мама посчитала, что я побоюсь косу резать, когда лукаво предложила эту идею?
Не испугалась. Смело в руки материнские далась. А мама... Заплакала и отдала ножницы отцу. Пока батя резал пряди, он сказал:
— Мать твоя всю жизнь без длинных кос ходит. Своей дочери этого не желает.
— В городе девки безволосые - это сироты безродные, больные или воровки, — подхватил дядя. — Сейчас мало кто помнит, что и к чему на самом деле, — задумчиво добавил он.
В светелке заработали ножницы.
Зато сейчас мне ничего в глаза не лезет.
Мотаю ногами и слежу за мимо проплывающими полями. Кое-где видны звериные тропки. Они извилистыми дорожками примятой травы выделяются. Еще несколько минут поездки в тишине и... Оглушительный аромат дурман-травы накидывается на нас, как дикий зверь. Он въедается в кожу, пронизывает кожу и душит легкие.
Дядя быстро подает мне тряпицу, смоченную в мамином зелье. Но эта мера спасает лишь от головной боли. Лошадь тоже едет в наморднике, чтобы совсем плохо не было.
Когда-то мамка сказывала, что нашу деревню дух леса окружил непроходимыми стенами. Хозяин не любит незваных гостей, потому что у него свои детки еще малы. Так вот, по приданию стена состоит из трех частей: первая - утопит, вторая - разъединит, а третья - голову вскружит. К нам никто не приезжает, потому что не знает, как от этих стен избавиться. И мы редко когда выползаем из своей деревни. Ждан раз в год наведывается, и дяде Яру все по плечу. Он каждую преграду знает, как обойти.
От головной боли - мамины снадобья. Там, где дорога становится настолько узкой, что едва проходит кибитка - разъединяем все и идем по одному. В телеге весь груз на одну сторону складываем. А для быстротечной речки — брод, который появляется в строго определенное время.
Мне всегда казалось, что есть другой путь в нашу деревню, но местные ничего не говорят. Даже дяде Яру не доверяют.
В дороге все происходит словно по волшебству. "Стены", которые мы обходим, и само время. Здесь оно неспешно течет, но стоит нам попасть на постоялый двор, как дядя сокрушается, что слишком много теряет в дороге.
Странно. Не понимаю.
— Дядя, помнишь про школу? — заелозила на своих манатках. — Ты говорил, что там Митор учится. А как там обучение проходит?
Суровый взгляд дяди немного потеплел. Он вспомнил о чем-то хорошем и улыбнулся.
— Там дети князя учатся, поэтому дисциплина строгая. Из мальчишек мужчин делают. Уверена, что осилишь, Ян?
— Я не для того косы обрезала, чтобы пятиться назад, — смело посмотрела на дядьку и увидела его улыбку. Не сдержалась и сама разулыбалась.
— Молода ты для понимания всего, — покачал он головой. — Коли узнают в тебе девку, сразу же накажут. А меня из высших купцов подневольным сделают. На тебе сейчас жизни многих сошлись.
Слои населения "подневольные" для меня неведомы. Не могу себе представить, чтобы меня или папу холопами сделали. Но по словам дяди, есть еще челядь - выходцы из иных народностей. Поэтому для городских подневольные должны быть обыденностью.
— Митор тоже там грамоту постигает. Неужели я не смогу? — обидно стало от слов родных. Не верит он в меня.
— Уверен, что дастся тебе письменность и языки иные, — задумчиво пробормотал Ярослав и заглянул мне в глаза. — Коли тиха и послушна будешь, буду брать тебя на торговлю с иными племенами, как и Митора. Он давно мне помогает дела вести. К половцам пойдем, про Тенгри-хана узнаешь, — посмеялся над чем-то только ему ведомым дядька.