— Тенгри-хан! — встрепенулась я и подползла к мужчине ближе. — Кто это?
— Это Небо, — со смехом ответил Ярослав и отдал мне поводья. — Раз ты такая бодрая, поведи, а я отдохну.
— Почему Не-е-е-бо, — протянула и села на лавку.
— Они почитают Небо как своего бога, а оно есть везде. Поэтому считают, что все Наши боги им не чужды, раз они живут на Небе. И детей своих они за русичей сватают без проблем.
— Ух, — протянула я и представила, как все боги, о которых говорит мама, и Бог Единый, о котором твердит Худобед, ходят друг другу в гости потому, что живут на одном Небе. — Не тесно им там? — рассматривала я облачка на сини небесной.
— Почему не тесно? — сонно пробормотал дядя. — У каждого народа, а то и племени, есть свой Бог. Научишься почитать каждого из них, станут они тебе тайны свои рассказывать. Не тесно тебе будет в мире, так же как богам на небе, коли с соседями дружной будешь.
— А Митор всех богов Иных знает?
— Он языками и торговлей интересуется, а не традициями, — громко зевнул дядя. — Приедешь, сама увидишь, каким он стал.
— Наверное, он красивым вырос. Возмужал?
— Хватит меня о нем расспрашивать. Я баба, чтобы о лике его судить, — раздраженно отвернулся Ярослав. — Ты тоже на месте не стояла. Подросла, — ласковым тоном добавил собеседник.
Интересно, узнает ли меня друг детства? Насколько городским он стал? Смогу ли я его в грамоте догнать? Какая будет наша встреча?
3
Вскоре поля перестали быть дикими и зазеленели рожью и посевами. Дорога становилась широкой и прямой. Лошадь уже чувствовала приближение дома и шла сама. Дядя все чаще посматривал на маленькую девичью фигурку и кривился.
С какой стороны ни посмотри, а на девку она больше похожа. Милый курносый нос, густые волосы, большущие глаза, тонкие ручки. И это только на вид, а вот стоит племяннице рот открыть, так и вовсе девка: всему восхищается, красочно дорогу описывает, о состоянии встречных людей беспокоится. В общем — участливая, сострадающая и любопытная. И голос тонкий, нежный, капелью переливается.
И где ж здесь парень?
Правильно Семислава сказала, что коли она Митора обманет, то всех остальных и подавно. Но Митор ведь непростой парень. Он уже мужик и давно уже не ведется на простые слова. Его вообще трудно обмануть. Матерым вырос. Дикий, нелюдимый и тем самым уважение вызывает. Он свою подругу за версту учует, не зря же душу волка носит.
— Дядя, а что это за вещь? — маленькая рука указала на огромные бревенчатые стены города и ворота, через которые пропускали с проверкой.
— Забор — это, — нахмурился мужчина. — Городские ворота. Сейчас документы будем подавать.
— Документы? — удивилась девчонка.
— Здесь и тебе такие сделаем, — отмахнулся он от племянницы.
Задача не из легких - помочь девочке получить образование. Само слово "девочка" уже ставит на все планы жирную точку. У женщин в селах даже личных документов нет. Став женой, ее просто вписывают в журнал церковный. А парни хотя бы листок с именем на руки получают, документом зовущийся.
Но все будет зря, если Марьяна сама себя раскроет.
Поэтому на данный момент надо устроить встречу Марьяны и Митора.
Но специально ничего делать не пришлось. Перед воротами уже стоял гнедой мерин с возвышающимся над самим миром всадником.
— Митор, смотри, — толкнул мужчина Марьяну. — Коли узнает, обратно тебя отправлю. А нюх на ложь у него о-го-го какой!
Девица посмотрела на всадника и тут же закопалась в своих вещах. Через минуту она уже мазала свое лицо какой-то серой пылью, которая пахла кислятиной. И за момент до встречи с Митором на облучке уже сидел землисто-серый и неприятный на запах парнишка. Он во все глаза следил за приближающимся всадником. И столько восхищения и трепета было в том взгляде, что купец понял - все пропало. Если девка так на мужика смотреть будет, то тот обо всем догадается.
Митор замер на расстоянии и тут же скривился. Показалось, или у него действительно накатили слезы? Если для обычного человека запах не очень приятен, то для волка должен быть ужасным.
— Учитель, откуда вы такого убогого вытащили? — мужчина на коне даже смотреть не хотел на нового ученика.
— Да, вот, ехал-ехал и нашел, — купец переводил взгляд с мужчины на девчонку. — А ты чего ворота подпираешь? Случилось чего? Не успел вернуться, а опять о доме грезишь?