Я вспомнила про тазик с заморскими снадобьями для моего купания. Если парень вспомнит, что шел меня мыть и найдет на месте преступления свои вещи, то мне точно несдобровать. Вернулась за предметами роскоши. Кое-что понюхала, поняла, что некоторые ароматы мне совсем не нравятся, а другие больше на масло похожи. Оделась в приличного ученика купца и пошла относить снадобья в дом. Но тут из денника вышел помятый Митор. Щупает свою голову и... Находит взглядом меня.
— Ирод! — кричит он и несется, как разъяренный вепрь, в мою сторону.
Я даже сообразить не успеваю, а Митор вновь лежит на земле. Его догнала еще одно полено, метко пущенное Татой.
— Хороший удар. — Не нашлась я, что еще сказать полностью бледной женщине.
Она постояла пару мгновений, а потом решила упасть в обморок.
Как же так, она спасала ребенка и ударила ученика Хозяина?! Что с ней теперь будет?
Я постояла немного. Решила действовать по ранее запланированному плану.
Сунула вонючую жижу из баночки под нос обморочной Тате. Кое-как привела ее в чувство. Потом мы еле-еле доволокли бессознательного Митора до кобылы. Кинули ему пару бочек, воняющих брагой, а заодно и бревно.
Пусть сам думает, как он оказался в деннике, под копытами лошади, с двумя пустыми бочками выпивки и огромным бревном. А мне надоело бегать по двору и таскать его тело. Самое главное - я себя спасла, а заодно и свою честь!
6
Было у Митора подозрения, что с привезенным мальчишкой что-то не так. Голос у того больно плавный и звонкий, кадык, опять же, не выпирает. Хотя пареньку около десяти лет, кажется, а все еще тощий, как тростинка. Конечно, не ему - сухощавому нелюдю человека судить, но все же грыз какой-то червячок сомнения по поводу этого заморыша. В чертах непутевого угадывалось какое-то родное и теплое лицо. Вот только вонь отталкивала от этого Иоанна. Смотреть на него было противно, соответственно, и разглядывать не шибко получалось.
А вот в бане можно не только отмыть деревенского парня, но и на его тело непонятное посмотреть. Забрав подарки из разных краев, Митор направился в баню к ребенку, а очнулся в стойле шокированной лошади.
Бедное копытное жалось к стене и нервно пофыркивало, рассматривая на "подарочек".
Найдя подле себя пару боченков и деревяшку, парень хмыкнул. Почесал свою шишку и улыбнулся.
— Значит, с этим ненормальным нельзя напрямую? Буду, как Яр учил - по-хитрому и неторопливо.
Почему-то отступать от намеченной цели парень не собирался. Наоборот, его подстегнула тайна Яна. Захотелось разобраться во всем в крайне малые сроки. А еще будет лучше вывести мальчишку на чистую воду перед Ярославом. Потому что если это засланец конкурентов или врагов, то это сразу надо пресечь.
Зайдя в светлицу, он увидел гостя за столом. Тот болтал ногами и с восхищением разглядывал пару листочков пергамента в своих руках. А перед ним сидел Ярослав и по-доброму усмехался, видя наивность парня. По-отечески мягким голосом он пояснял:
— Смотри, пергамент дорогой. Эти документы послужат еще и после нашей с тобой смерти. С них сотрут наши имена, обрежут истрепавшиеся концы и могут отдать даже нашим с тобой внукам.
— Уххх, как интересно! — восторженно шептал малец.
И что-то по-детски наивное в лице новенького заставило сердце Митора трепетать. А темные короткие волосы поманили к себе, чтобы ощутить их мягкость и аромат. Но запах... Этот парень опять вонял. И подходить к нему не хотелось, а тем более оставаться с ним в одном помещении.
Стремглав Митор покинул терем и заскрежетал зубами.
Раздражало Митора то, что к парню его мысли тянулись. Успокаивал он себя тем, что просто хочет узнать незнакомца. А то что взгляд у Иоанна слишком долог да тягуч - старался не вспоминать.
Чтобы мысли свои развеять, пошел он коня чистить. Но там уже холоп стоял и скребком работал. Можно было к хозяину воротиться, да только там все новеньким заняты. Стоять посередине двора тоже не хотелось.
— А что, Тишка, — обратился он к холопу. Тот аж вздрогнул. Нечасто он голос нелюдимого хозяйского приемыша слышит. — Видел, кого Ярослав привел?
— Видеть видел, но не подходил близко, — забурчал себе под нос мужичок.
— И как он тебе? — выспрашивал Митор стороннего наблюдателя.
Вспомнил холоп, как, услышав крики, выбежал на улицу. То, что он увидел, было намного страннее, чем-то, что могло присниться. А поняв, чем это может обернуться для зависимого люда, решил спрятаться и носа не показывать. Но одно он точно уяснил: переходить дорогу странному Иоанну, нельзя.