- Зачем? – не унималась Масатэ.
Прошла минута, и над прерией вновь поднялся невообразимый стрекот. Однако Кетчуа не спешил расслабляться.
- Я уже не маленький ребёнок, а скво и сумею постоять за себя!
С этими словами она извлекла из складок одежды довольно большой нож, как–то неуместно смотревшийся в её маленькой смуглой ручке.
- Вот! – грозно выкрикнула она.
Кетчуа кивнул.
Внезапно из ближайших зарослей, громко хлопая крыльями, вылетела куропатка, а вслед за этим раздалось ржание чьих–то коней.
-Не кричи, - Кетчуа взял притороченный к седлу карабин, медленно, стараясь не производить ни малейшего шума, взвёл курок и стал вслушиваться. Девочка, наконец почувствовав опасность, замолчала и стала беспокойно озираться по сторонам. На её смуглом, скуластом личике промелькнула тень страха, сменившаяся затем беспокойством.
Кетчуа неспешно направил коня вдоль русла. Поминутно останавливаясь, он прислушивался. Ржание коней повторилось, но на этот раз гораздо ближе. Было очевидно, что они приближаются к чьей–то стоянке, так как ветер, помимо лошадиного ржания, стал приносить запахи костра и жарившегося на углях мяса. Индеец спешился и, низко пригибаясь к земле, подбежал к холму, с которого надеялся увидеть, что–же находится по ту сторону пригорка. Как он и ожидал, это были переселенцы. Четыре тяжёлых фургона скваттеров* были разобраны и составлены в форме квадрата, образуя собой небольшую импровизированную крепость. Вокруг разложенного на земле скарба суетились люди. Человек тридцать мужчин, все до единого вооружённые ружьями, да примерно столько же женщин, не считая детей и нескольких стариков. Итого не менее семидесяти ружей, ибо женщин скваттеров жизнь заставляла учиться стрелять наравне с мужчинами. Невдалеке, за изгородью, пасся небольшой табун лошадей, охраняемый подростками, которые сжимали в руках небольшие мелкокалиберные ружья для охоты на дичь. Несколько дымов от разложенных костров поднимались вверх, да звон бьющего о наковальню молота ранил слух. Беглым взглядом оценив лагерь, Кетчуа также бесшумно вернулся к лошадям.
- Что там? – спросила его Масатэ.
- Переселенцы. Уходим отсюда.
Он не стал залазить в седло, а потянул коня за собой.
- Тревога! Индейцы! – звонкий крик долетел со стороны лагеря. Индеец резко обернулся и увидел стоявшего на холме, с которого он только что спустился, парня. Повернувшись лицом к лагерю, он, отчаянно жестикулируя, указывал кому–то в их сторону.
Кетчуа неспешно забрался в седло, но, к величайшему удивлению Масатэ, развернул коня мордой к лагерю и стал ждать. Довольно быстро на холме появились двое; присев на одно колено, они направили стволы своих винтовок на путников. Тут же к ним присоединилось ещё несколько мужчин. Наконец на холм взошёл самый старший и, судя по всему, главный представитель лагеря. В руках он, как и все, сжимал винтовку, однако целиться, пока, не спешил.
- Кто вы и что вам нужно? – спросил он.
Кетчуа попридержал коня.
-Путники.
- Что вам нужно на моей земле?
В связи с численным перевесом переселенец чувствовал себя уверенно, однако уверенность его не была полной, так как за этим странным краснокожим вполне могли следовать и другие.
- Это земли каманчей*, а не твои! – звонко выкрикнула Масатэ.
Переселенец усмехнулся.
- Закрой рот своей малолетней скво, краснокожий. Если я, Ишмаэл Гудвин, вбил здесь свой кол, то это земля моя. И никакие паршивые команчи мне не указ.
- Что бы ты сказал, если бы нас было больше? - сквозь зубы прошипела девочка, но Гудвин не расслышал этого.
- Я не привык повторять свои вопросы дважды! – громко выкрикнул Ишмаэл и, не целясь, направил винтовку на индейцев. Кетчуа, казалось, вовсе не заметил этого. Он продолжал наблюдать за переселенцами.
- Мы просто путники.
- Откуда мне знать, что за вами нет целой банды краснокожих?