- Знаешь, Валера, - вытянула губки Маша, - что-то обратно во двор не хочется.
- И мне тоже.
- Хочешь, я тебя проведу в одно секретное место. Это рядом.
- Конечно, хочу. А что там?
- Папа работает.
Среди новых панельных домов в центре большого двора стоял детский садик. Он остался еще от прежних домов, кирпичных, двухэтажных. Может, поэтому садик утопал в зелени и за высокими деревьями оставался почти невидимым. Ребята прошли через металлическую калитку внутрь и по лестнице поднялись на второй этаж.
На двери висела табличка, на которой крупно написано «Десятка», чуть ниже - «Студия живописи».
- Их что, десять человек?
- Да нет, всего трое. Просто раньше были знаменитые группы художников «Двадцатка» и «Тридцатка». Ну, папа с друзьями и решили себя похоже назвать. Чтобы тоже знаменитыми стать.
Они открыли дверь и оказались в необычной комнате. Все стены здесь были увешаны картинами. На полу стояли пустые белые холсты, рамы, на столах в беспорядке валялись разноцветные тюбики с красками, бутылочки с лаками и растворителями. Еще здесь стояли большие рамы на деревянных ногах.
- Это мольберты. На них холсты ставят, чтобы картины писать, - пояснила Маша.
Здесь пахло масляной краской и едким скипидаром. Но казалось, что витает волшебный дух творчества. Здесь жила тайна, поэтому было очень интересно и даже страшновато.
Пока они оглядывались, в соседней комнате кто-то кашлянул и зашевелился. Валера представил себе, что сейчас выйдет бородатый великан в белых парусиновых брюках и бархатной просторной куртке с беретом на голове. А руки его будут сложены на груди. И длинные ногти на длинных пальцах, которые задумчиво держат длинную кисть и овальную палитру.
Но из соседней комнаты вышел обыкновенный мужчина в черном джинсовом костюме, заляпанном разноцветными красками, как маляр. В руках он вместо кисти и палитры почему-то держал вилку и кусок черного хлеба.
- Машутка, вот молодец, что зашла! Давайте к столу, поужинаем.
- Папа, это Валера. Он лепый, алаберный кавалер.
- Очень приятно. Меня зовут «дядя папа Гена». Так Маша меня своим подружкам представляла.
- В детстве, - вставила Маша.
Они прошли с соседнюю комнату. И здесь всюду лежали, стояли и висели картины. Они сели за стол, приютившийся в углу. Папа Гена придвинул большую черную сковородку с жареной картошкой.
Протянул вилки и раздал по огурцу. Почему-то здесь Маша никогда не страдала отсутствием аппетита и все съедала за обе щеки. Вот и сейчас она так громко хрустнула своим огурцом, что Валерик чуть не рассмеялся. Но потом откусил сам и тоже весело захрустел. Потом увлеченно заработал вилкой в сковороде. Скажи ему еще вчера, что он будет уплетать жареную картошку, ни за что бы не поверил.
- Папа, мы тут по рынку гуляли. Нам «двое из ларца, одинаковых с лица» шапку для мамы завернули, - кивнула Маша в сторону яркого пакета с морем. - Ты ее маме подари, она обрадуется.
- Как так «завернули»? - удивился папа.
- Хозяин рынка - папин знакомый. Он к нам охрану приставил, - пояснил Валера. - Они исполняли наши маленькие желания.
- У Валеры папа начальник, - вмешалась Маша. - С республики. Его тут уважают и Валерику всюду охрану дают. А он меня охраняет. Потому что кавалер. Потому что его говер… гулливерша научила. А её по почте выписали, но потом назад посылкой отправили. Слишком молодая оказалась. Но Валеру кавалерии научила. Вот.
- А причем тут мамина шапка? - спросил папа Гена, сильно потирая висок рукой.
- Мама утром ее выбрала, но не купила. У нее было «туго с деньгами». А я попросила у Боженьки, и Он всё сделал. И охрану, и шапку, и даже малинку.
- Да, малинка - это чудо! - подтвердил Валера. - Даже вкуснее огурцов и жареной картошки.
- А всё чудо, когда у Боженьки попросишь, - задумчиво протянула Маша. - И Он всё-всё даст. Но это когда Он улыбается. А улыбается Он, когда я себя веду хорошо.
- Знаешь, Маш, ты поведи себя хорошо еще немножечко, - предложил Валера. - Тогда, может, ты попросишь у Боженьки, и папа снова меня любить будет.
- Хочешь, вместе попросим?
- А как?
- Завтра пойдем в церковь и попросим.
- А где это?
- Ты что, совсем дикий? - удивилась Маша. - Церковь где не знаешь. Может, ты и в Бога не веришь?
- Не знаю… - смутился мальчик.
- Машутка, ну, что ты на гостя напала? Как тебе не стыдно… - мягко сказал папа. - Чем укорять, ты лучше помоги Валерику. Может быть, ему тоже в церкви понравится. Ведь там же так красиво! Пойдем завтра вместе?
- А можно? - засиял мальчик.
- Конечно, если хочешь. А еще ты можешь для папы выбрать картину. Пусть это будет твой подарок ему.
- Здорово!
- Ты подумай, что твоему папе может понравиться? Что он любит?