- Раньше любил рыбалку, речку и грибы. Это когда мы с ним в походы ходили. Еще ему нравились закаты…
- Вот как раз такие картины у меня есть. Называются они пейзажами.
Папа Гена, как фокусник, что-то подвинул, что-то выдернул - и вот перед ними стоят три картины с лесом, речкой и закатом.
- Выбирай.
- Вот эту! - показал рукой Валера. - Нет, вот эту! Или… вот эту?.. Дядя Гена, они все красивые.
- Тогда я предложу тебе взять эту. Она самая теплая.
- Правда, теплая, - кивнул мальчик. - А что это?
- Это древний монастырь, затерявшийся в дремучем лесу. На закате колокольным звоном созывают народ на вечернюю службу. Видишь, монах в лодке гребёт к пристани, чтобы на службу успеть. А это из ближайшей деревни семья пешком идет. А вот - паломники издалека. И все направляются в храм.
- А как же они после службы в темноте обратно пойдут? - спросил мальчик.
- Не бойся, они в монастыре заночуют. Там есть странноприимный дом. А утром пойдут на раннюю литургию и причастятся. И тогда уже счастливыми обратно домой и отправятся.
- Целая история в одной картине, - сказал мальчик.
- Вот и забирай эту «историю», - кивнул папа Гена, заворачивая пейзаж в большой лист бумаги. - Всем рассказывать будешь.
- Спасибо.
- Папа, а где остальные художники?
- На стену пошли.
- Они, что - альпинисты? - спросил Валера.
- Сейчас они иконописцы. Им монастырь заказал стену расписывать в храме. Но иногда им приходится и альпинистами бывать. Знаешь, как высоко приходится забираться? Например, под купол. Это очень высоко. Метров сорок бывает и больше. А у меня вот какая работа. Смотрите.
Папа Гена подвел их к занавешенному мольберту и приподнял покрывало. С большой толстой доски на них глянули пронзительные глаза.
- Да это же моя любимая икона! - воскликнула Маша.
- Правильно. Только у тебя она поменьше. Это «Спас Нерукотворный». Господь приложил этот плат к Своему лицу, и на полотне остался Его лик. Это первая икона, которую Сам Господь сотворил и подарил царю Авгарю.
- Да Он же тут, как живой, - громким шепотом произнес мальчик. - Это же Иисус Христос.
- Да, - сказал папа Гена и обернулся к Маше: - А ты говоришь «дикий»… Валера сердцем чувствует, как настоящий христианин! Вот увидишь, он завтра в храме, как свеча стоять будет.
Из мастерской они вышли втроем. Папа Гена нес в руках завернутую картину. Рядом подпрыгивали веселые Маша с Валерой. Во дворе на скамейке сидел грустный Валерин папа. Увидев сына, он вскочил и бросился к нему:
- Сынок, где же ты был?
- Гулял, - понуро сказал Валера, готовясь к наказанию.
- А я волновался, - выдохнул он устало. - Я тут столько передумал, пока тебя ждал. И захотел попросить у тебя прощения. Я на тебя накричал. Ты меня прости, сынок, у меня неприятности.
- Папа, ты не расстраивайся, - ответил мальчик, облегченно вздохнув. - Мы тебе подарок несем. Познакомься. Это мои друзья: дядя Гена и Маша. А это мой папа Сережа. Ты посмотри, пап, какая красота.
Папа Гена развернул картину и поставил на лавку. Папа Сережа посмотрел на картину и замер. Потом сказал:
- Да ты знаешь, сынок, что это за монастырь? Мы тебя здесь однажды в отпуске с мамой крестили. Можно сказать, что это твоя вторая родина. Боже мой, какие мы тогда были… хорошие.
- Чудеса продолжаются, - протянула Маша. Потом достала из своей сумочки бумажный кирпичик: - Дядя Сережа, возьмите, пожалуйста. Это ваши друзья днем уронили. Этот кирпичик свое дело сделал. Больше он не нужен.
- Спасибо, Машенька. То-то «друзья» обрадуются… Но какая же все это ерунда! По сравнению вот с этим, - он снова посмотрел на картину. - Знаешь, Валерик, мы с тобой туда поедем. Завтра же! Нет, завтра я все дела закончу, а послезавтра поедем! - Потом посмотрел на художника: - Хотите, Геннадий, все вместе поедем? А это вы писали?
- Да, три года назад.
- У вас еще что-нибудь есть в таком роде?
- Папа, там очень много картин. Здесь недалеко, в студии.
- Если вы позволите, Геннадий, я бы купил несколько ваших работ. Они… теплые!
- Милости просим.
- Тогда пойдемте прямо сейчас. Для меня это, как глоток свежего воздуха. А то я уж задыхаюсь. Пойдемте!
Оживленно разговаривая, как старые друзья, мужчины ушли в старый детсад. Маша с Валериком присели на лавочку рядом с картиной, снова завернутой в бумагу.
- Так ты за мной завтра утром зайдешь? - спросил мальчик.
- Обязательно. Будь готов в половине девятого
- А как мне одеться?
- Как на праздник.
- Знаешь, Маша, ты мне такой день подарила. Одни чудеса.
- Это не я. Это Боженька. Он утром мне улыбался.
- Маша, я тебя очень прошу! …Ты веди себя хорошо, чтобы Он всегда улыбался.
- Я постараюсь.