-Сколько у меня времени, до вылета из гнезда?
-Пол часа. Максимум.
-Да. Не густо.
Маша наскоро приняла душ. Чередуя очень горячую воду и ледяную. Дед научил. Кое-как причесалась. Не слишком помогло. Рыжие волны легли, как им нравилось, в разные стороны. Выглянула из-за двери, выскользнула в полотенце, чтобы окончательно одеться уже в комнате.
-Дед, не входи!
-Так точно.
Появилась на кухне через десять минут. В привычной униформе: джинсы, белая футболка. Дед, экипированный точно так же, накладывал в тарелки - вермишель, поливал ее томатным соусом, резал хлеб. Маша чмокнула предка в щеку.
-Еще раз доброе утро!
Голосом Иа из незабвенного мультика дед ответил.
-Если оно для кого-нибудь доброе...
Маша не удержалась от смешка.
-Дед, ты в актеры должен был пойти!
-Слушай, существо повышенной лохматости и вредности, садись - приступай к трапезе. Некогда нам ныне лясы точить. Опаздывать нехорошо.
-Угу.
-Кстати, тебе нужно надеть юбку. И косынку любую.
-?
-Такие правила. Даже если мы не будем заходить в храм, нехристи все же. На территории нужно появляться в подобающем виде!
-О, Боже.
-Так что дожевывай и выпрыгивай из штанов.
-Зачем...
-Занадом.
Старательно прожевала и проглотила свою порцию. Поухаживала за поваром, положила его тарелку в мойку, вместе со своей. Шустро залила горячей водой, сполоснула.
-Юный нехристь вместе с престарелым, в церкву собирались очумело.
Маша застонала.
-Только не это. Подняли в шесть утра, так еще и стишками пытать? Это перебор.
Дед скроил печальную гримасу оскорбленного в лучших чувствах ценителя изящной словесности. Воздел очи к потолку, вздохнул. Вышел из кухни с видом горделиво-несчастным. Маша выскочила следом, стянула джинсы, торопливо влезла в школьную синюю юбочку, покрутилась перед зеркалом. Лохматое отражение выглядело забавно и все еще непривычно. Ну и что? Золотая коса осталась в прошлом. Отращивать ее заново Маша не собиралась, да и фиг получится, наверное. Ладно, не важно. Там поглядим. Полежаева подмигнула своему зеркальному двойнику. Экзамены будут сданы. Аттестат она получит. Поступать или не поступать учиться в ВУЗ? Это от нее тоже не убежит. Было бы желание. Пока его нет. Но уж больно дед убивается... Так и придется опять учиться. Елки зеленые.
Жизнь вот-вот свернет на новую колею. Это после десяти лет школьной каторги? Без крошечной даже передышки? Нужно сделать выбор и действовать. А если совсем не хочется. Что тогда? Кстати, что же там рифмовал в предпоследнем послании Ванечка?
-Мы тянули билеты по-разному.
Кто - решительно. Кто - боясь.
Были лезвия безопасные.
Взмах короткий, и к черту связь.
Не отрезана, а отхвачена
Вместе с жизни солидным куском.
И любая бумага оплачена:
Потом, кровью, испугом, плевком,
Кулаком, или мукой бессонницы.
Мы тянули билеты свои -
Кто до жути всерьез... (Были звонницы,
значит, были и звонари!)
Кто, смеясь, бесшабашно, доверчиво.
В сумасшествии - безобразному,
Подчинялись, ах не опрометчиво.
Мы тянули билеты по-разному.
Крещение Артурчика прошло вполне в духе времени, то есть по-дурацки. Имя, взятое не из святцев, батюшка своей властью поменял.
-Андреем будет.
Угодившая в крестные, донельзя гордая, тетя Дуся была с малышом на руках поставлена в длинном ряду прочих взрослых и детей. Маша и дед, в нарушение правил, ведь нехристи, а на территории храма пребывают - слонялись поблизости от пристройки, в которой все происходило. Священник торопился, перепуганные дети вопили, в каморке, где свершалось таинство было невыносимо душно. В самом конце церемонии, тете Дусе стало плохо. Она охнула и осела на пол, воздевая Артурчика над собой, чтобы не придавить. Рефлекс настоящей женщины сработал: спасти ребенка, называется. Только-только примолкнувшие малыши принялись орать с новой силой. Старушка, помогающая батюшке, хлопотала над лежащей тетей Дусей, брызгала ей в лицо святой водой. Батюшка, а что ему еще оставалось? - довел обряд до конца. Дожидавшиеся в коридорчике родители воссоединились с детьми и крестными. Леночка, охая, кинулась к малышу. Отцепила пальчик за пальчиком (Артурчик держался крепко) от пуговиц на кофте тети Дуси. Выбежала на улицу, пихнула развеселившегося сынулю Маше.
-Держи!
Вместе с подоспевшим на выручку Ильей Ильичом, вернулась обратно, вдвоем приподняли соседку, перенесли на лавку.
-Жива? Жива?
Леночка теребила вновь приобретенную куму. Полежаева зашла внутрь, заглянула, что творится? Артурчик сопел сердито, крутился в руках. Илья Ильич сгонял шуструю бабусю за нашатырным спиртом. По нелюбезным взглядам, которыми перебросились Машин дедушка и старушка, работающая в церкви, стало ясно, что они знакомы и в сетях дружбы не барахтаются, совсем даже наоборот. Через несколько минут, тетя Дуся невнятно промычала, нечто непонятное, зашевелилась, открыла глаза.
-Слава Богу.
Истово перекрестилась помощница батюшки. Снова бросая косой взгляд на Илью Ильича. Тут же вошли хмурый врач "скорой помощи" с медбратом.
-Слава Богу!
Повторила старушка. Голос у нее стал еще противнее. Илья Ильич не отреагировал. С медиками общался. Повезло. Появились быстро. То, что от больницы до церкви ехать две минуты - роли не играет. Видимо, бригада была свободна, вот и подлетели сразу. Дед говорил, что машинами "скорой помощи" город обеспечен в лучшем случае на тридцать процентов. А тем каретам, что имеются, бензина вечно не хватает. Такие дела.
-Ну, где пациентка? Что произошло?
Илья Ильич ввел врача в курс дела. После короткого осмотра, смерили давление, вкололи какую-то дрянь, решили везти тетю Дусю в больницу.
-Гипертонический криз.
-Ясно.
-Кто с ней, сопровождающим?
Леночка всплеснула руками, выпалила сердито и смущенно одновременно.
-Не могу, мне Артурчика нужно кормить и спать укладывать. Прости, тетя Дуся. Прости пожалуйста.
Соседка промычала, что все понимает и не обижается. И пусть уж ее везут одну. Вмешался Илья Ильич.
-Я свободен. Прокачусь до больницы. Поговорю с врачами. Узнаю, что и как, перезвоню вам, Леночка. Не волнуйтесь.
-Спасибо громадное. А то ужасно стыдно.
Обрадовалась мама только что принятого в лоно православной церкви чада. Илья Ильич велел Маше топать домой, к экзамену готовиться, а сам пошел с медбратом за носилками. Вновь явившийся к месту происшествия батюшка важно перекрестил больную. Тетя Дуся завертелась на скамейке, замычала. Оказывается, она просила дозволения поцеловать священнику руку. Маша, вылупив глаза, смотрела, с внутренним острым чувством протеста на эту сцену. Батюшка показался ей - девушке современной, от суеверий далекой - чрезмерно самодовольным. Соседка выглядела глупой и напуганной. Что за комедию они все ломают? Разобравшись с тетей Дусей, священник обратил взор на девушку.
-Исповедуешься ли?
-Чего?
Удивилась Маша. Брат крутился у нее на руках, упирался лапками в грудь, смеялся.
-Посещаешь ли службу, дитя мое? Соблюдаешь ли посты? Знаешь ли молитвы?
Маша сдержалась, чтоб не ответить резкостью. Прикусила губу. С какой стати, она собралась зубы показывать? Ведь пришла сюда сама, на аркане не тащили. Как же об этом поговорка русская глаголет? В чужой монастырь со своим уставом не суйся. Священник не понравился? Маше показалось, что он глаз с ее груди не сводит. Ну и что? Проблеяла невразумительное оправдание. Дескать, чадо я некрещеное. Всю глубину своей вины понимаю. Молитвы, как раз начинаю изучать. И в скором времени... Обязательно... Вступлю в ряды.