Профессор пошарил в кармане и нашёл пару обломков от вчерашних галет. Возможно, птички привыкли, что их подкармливают, и ждут от людей того же? Высыпав на ладонь несколько крошек, он начал бочком подбираться к кусту, на котором сидела птичка, с любопытством наблюдающая за его перемещениями.
— Цып-цып-цып… Цы-ы-ып-цып-цып… На, возьми! Хоро-о-о-ошая птичка, хоро-о-о-ошая…
Профессор подошёл совсем близко, ме-е-едленно приблизил руку… К его восторгу птичка не вспорхнула, а аккуратно перешагнула к нему на палец.
— Ах, красавица! Краса-авица! — восторженным шёпотом хвалил профессор птицу. — Ну-ка, милая, посмотрим… Хм…
— Что там у вас? — спросил только что проснувшийся, потягивающийся Баграр.
— Профессор сумел подманить окольцованную птицу, — негромко пояснил ситуацию Виктор Иванович.
— Странно… Очень странно… — забормотал Попов. — Обычно указывается цифровой код, ну, иногда возраст… А здесь — просто «Катя».
— А ну-ка! — подошедший Баграр подставил коготь, и птичка радостно на него перескочила. — Ты моя умница! Немножко растерялась, но всё сделала правильно. Вспоминаем: как разворачивать формулу?..
Профессор, совершенно нелепым образом разинув рот, таращил глаза на маленькую девочку, сидящую на руках у огромного медведя:
— Феноменально!..
Виктор Иванович строчил в своей летописи как пулемёт — фиксировал новое дивное событие!
— Катенька!!! — громогласно воскликнула Аня, уснувшая вчера первая, и сегодня первая же из девчонок выспавшаяся. — Живая! Живая!
Уж на эти крики из всех домиков начали выглядывать люди и площадь живо наполнилась народом.
— А где же, барышня, ваши туфельки? — полюбопытствовал профессор Попов.
— В океане потерялись, пока меня водяной кулак тащил.
Виктор Иванович потеснился на лавочке:
— Господа, дайте же барышне присесть! Юная дева, не расскажете ли вы нам о постигших вас приключениях?
— Расскажу, — согласилась Катя, и Виктор Иванович потянулся за новой тетрадью.
— Да погодите вы с рассказами! — засуетилась Аня. — Дайте хоть дитё накормить.
— Одно другому не мешает, — дипломатически успокоил Аню профессор Попов. — Мы будем чай пить и беседовать. К тому же, первый чайник уже поспел! А господа с «Царицына» любезно поделились с нами прекрасными бисквитами. Вы как к бисквитам относитесь, Катенька?
— Хорошо, — кивнула Катя.
— Прекрасно! К тому же, если ребёнок будет рассказывать и есть, Виктор Иванович ничего не пропустит в своих записях.
Маша
Конечно же, Аня разбудила нас с Марусей, иначе мы бы прослушали историю Катюшки. Самое удивительное, конечно — это когда она начала доставать и выкладывать на стол камешки.
— Вот. Я превратила всех, кого лиса собиралась съесть, — она посмотрела на Баграра и доверительно сказала: — Как страшно она кричала! Я сидела в кустах над пещерой и всё слышала. И она съела охранников.
— Неужели? — поразился профессор. — Как же они все в неё вместились?
— Ну… Она не целиком их съела, а… — Катя передёрнулась. — Что-то из внутренностей. Мне было очень страшно, и я не стала подлетать близко, видела только, что крови натекли большие лужи… И я… — она часто заморгала, — хотела убежать. То есть, улететь…
— Ч-ш-ш-ш… — Баграр тихонько накрыл Катину макушку лапой, и сделал загадочные глаза: — Сейчас ты уснёшь — на минуточку! А когда проснёшься всё станет хо-ро-шо. М-гм? — и начал что-то напевать на гертнийском.
Глаза у Кати закрылись, но сама она продолжала сидеть ровненько, как столбик.
— Ну вот! — Баграр отпустил её голову и прищёлкнул когтями. — Итак, ты улетела в серединку острова…
— А утром я решила, что посмотрю, что происходит на берегу. И увидела на этом острове русские флаги! И прилетела сюда.
— Умница! А какие красивые у тебя получились камешки! Даже янтарные!
Катя расцвела лучезарной улыбкой:
— Среди тех, кого лиса собиралась съесть, были не только дети. Вот эти пять — это лисята.
— Лисята⁈ — вскрикнули несколько голосов.
— Неужели она собиралась пожрать своих детей? — поразился отец Филарет.
— Не своих. Они убили их мать. Я… слышала, какой-то мужчина хвастался, — Катя нахмурилась и покачала головой, — очень страшно. По-моему, это был тот чёрный вантиец с белыми глазами.
— Ну и не бойся, — обняла её Аня, — его больше нет.
— А ещё нас не кормили, — Катя обвела непонимающих мужчин взглядом. — Мы превратим этих ребятишек, и они все будут голодные.