- Маша... что это..? Что мы делаем?
- Мы... целуемся, - смущенно ответила девушка.
- Так делают друзья? Почему мы раньше этого не делали?
- Нет, так делают не друзья, - покачала головой Маша.
- А кто?
- Влюбленные.
Миша молчал, внимательно разглядывая девушку в своих руках.
- А им хочется все время прижиматься друг к другу и быть рядом целыми днями?
- Да.
- Значит, я давно такой влюбленный, - вздохнул Миша. - Я не знал, что так можно, но теперь понимаю, что всегда хотел обнимать тебя и целоваться...
Маша улыбнулась и прижалась к его груди.
- Тебе не больно, когда я тебя обнимаю? - спросила она.
- Нет. Я совсем забыл, что у меня разодрано плечо, и мне еще никогда в жизни не было так хорошо.
***
Целый день Миша почти ничего не давал ей делать: всюду следовал за ней и прикасался, ласкал, обнимал, целовал без конца. Они вместе окунулись в новый незнакомый мир и чувствовали себя безбрежно счастливыми. Вечером Миша затопил печку, снова усадил Машу к себе на колени и стал гладить ее по голове.
- Это просто удивительно, - сказал он задумчиво. - А люди там, за лесом, знают об этом? - и тут же сам себе ответил: - Ну конечно, они же даже название для этого придумали...
- Молодежь нашего возраста только этим и занята, - кивнула Маша и нежно поцеловала Мишу в щеку.
Он вдруг замер и напрягся.
- А ты? - спросил он. - Ты раньше влюблялась в мужчин?
- В мужчин нет, - улыбнулась она. - Только в мальчиков чуть-чуть.
- И целовалась с ними? - он непроизвольно крепче прижал ее к себе, словно боялся потерять.
- Нет, никогда, - смущенно ответила Маша.
- Почему?
- Наверно, потому, что они не были в меня влюблены.
- Я чувствую какую-то колючую неприятную боль... что это?
- Это ревность. Ты чувствуешь ее, потому что хочешь, чтобы я принадлежала только тебе.
- Это точно, - улыбнулся Миша. - Я хочу этого очень сильно.
- Тебе не о чем беспокоиться, - Маша погладила его по голове. - Я никогда никому не принадлежала, и теперь принадлежу тебе одному.
Они снова поцеловались.
- Мне не хочется есть, не хочется спать, а только обнимать и целовать тебя, - прошептал Миша, крепко прижимая к себе Машу.
Она замерла в нерешительности, но потом все-таки сказала:
- Есть еще кое-что... - и отчаянно покраснела.
- Кое-что из чего? - с невозмутимой улыбкой спросил Миша.
- Кое-что, что делают влюбленные люди...
- Расскажи мне, пожалуйста, - попросил он.
- Они... снимают с себя одежду и... обнимаются... лежа.
Миша чуть отстранился и внимательно посмотрел Маше в глаза.
- Правда? - переспросил он. - А ты... хочешь этого?
- А ты?
- Я... не знаю, я ведь так никогда не делал. Но судя по тому, как мне понравилось целоваться, я хочу попробовать.
- Люди в моем мире очень любят это делать, поэтому думаю, это очень приятно, есть только один момент... от этого появляются дети.
- Если мы будем обниматься голые лежа, у нас появятся дети? - изумился Миша.
- Могут появиться, - поправила Маша.
- А от чего это зависит?
Маша вздохнула.
- Ну... это сложно объяснить... для этого надо знать физиологию женского тела.
- А ты ее знаешь?
- В общих чертах.
- Тогда расскажи мне.
- Это не очень романтично, - покачала головой Маша.
- Что это значит? - усмехнулся Миша.
- Ну... я тебе потом расскажу. Сейчас я хочу тебя обнять...
Она развязала шнурки на его рубашке и сняла ее, нежно проведя ладонями по мишиной груди. Он неровно дышал и дрожал от ее прикосновений, сердце его колотилось так, что лавка под ними сотрясалась. Он понял, что теперь его очередь, и осторожно снял майку с Маши, почти не касаясь ее кожи, словно боясь причинить ей боль. Все, что случилось с ними дальше, было похоже на волшебный сон, томительный и прекрасный.
Когда, уже глубокой ночью, Маша уснула в мишиных объятиях, он еще долго лежал в глубочайшей задумчивости, которая приводила его к совершенно невыносимым выводам: если Маша останется сейчас с ним, то они не смогут не делать этого, потому что это слишком прекрасно - таких эмоций он еще никогда в жизни не испытывал. А если от этого у них появятся дети, то они уже не смогут жить нормальной жизнью в большом мире, потому что им нужно будет прятать от людей своих маленьких, непроизвольно обращающихся в медведей человечков. И тогда либо им придется всем вместе вернуться сюда, или расстаться и разлучить ребенка с мамой, а Мишу - с той, к кому он привязан сильнее всех на свете. Обо всем этом было невыносимо думать, но необходимо. Нужно отправить ее домой сейчас, пока еще нет ребенка, пока еще не так много боли испытают они от этого расставания. Конечно, больно будет, и очень сильно, может быть даже он не сможет без нее жить и умрет от тоски, но это все же лучше, чем разломать сразу три жизни...