***
Отдалившись от дома на достаточное расстояние, Миша, вместо своих обычных действий, уселся на поваленный ствол и глубоко задумался. Уже довольно давно он испытывал смутное беспокойство и тоску по чему-то, чего сам не мог определить. Как он понял теперь, это было из-за одиночества. Почти две зимы прошло со смерти отца, все это время он был совсем один, и вот рядом с ним появился другой человек. И это было очень приятно: разговаривать с ней, что-то ей показывать, что-то узнавать от нее, делать что-то вместе. Миша был очень взволнован, потому что он вообще не помнил ни одного человека в своей жизни, кроме отца. Тех, кого он видел в раннем детстве, присутствовали в его голове только как смутные образы. Жизнь его была проста и понятна, в ней не было места какому-то бессмысленному томлению, потому что она была занята постоянным действием, и все-таки появление девушки подняло в нем какие-то незнакомые чувства, и он внезапно понял, что не хочет с ней расставаться и жить опять один. Отец рассказывал ему про дружбу, и теперь Мише казалось, что именно это может с ними случиться и даже уже начинается. Еще немного поразмыслив, он все-таки встал и направился в лес, решив обдумать свое положение позже.
***
Маша залезла в сарай, сколоченный возле дома из кривых, но крепких досок, и нашла там необыкновенный агрегат - нечто среднее между шарманкой и мясорубкой - и пришла в совершенный восторг. Металлические части в некоторых местах заржавели, но В целом вещь была в рабочем состоянии - Маша была вполне уверена, что перед ней кофемолка или даже мельница, что, в принципе, почти одно и то же.
Когда Миша вернулся домой, очень задумчивый, но все же, кажется, довольный, с двумя мертвыми зайцами в суме, Маша предъявила ему находку и потребовала найти для нее зерно. Это ему очень понравилось, хотя он и не страдал тоской по разнообразной пище.
На следующий день они вместе отправились искать какие-нибудь злаки (Миша помнил, что где-то видел растения, из которых отец раньше варил ему кашу), по пути он принялся учить Машу лазать по деревьям. Это давалось ей нелегко, потому что спортивностью она не отличалась, а вот кожа у нее была очень нежная и страдала от каждого неловкого прикосновения к коре или веткам. Но Маше было интересно, и она не сдавалась, снова и снова делая попытки и заставляя тем самым Мишу совершенно бестактно покатываться со смеху.
На этот раз они вернулись домой без добычи, но молодой человек заверил Машу, что обязательно найдет то, что она просит. Потом он ушел на охоту.
- Ты не видел мою синюю кофточку? - спросила Маша, когда он вернулся, и этот вопрос отчего-то смутил его.
- Видимо, ты забыла ее на одном из деревьев, - предположил он, не глядя ей в глаза.
- Я тоже так подумала и даже пошла проверить...
- Ты уходила от избушки?! - вдруг разозлился Миша.
- Да, просто мне без нее холодно... - стала оправдываться Маша.
- Тогда сиди в доме! Печку ты топить умеешь.
- Не сердись на меня, пожалуйста, - тихо сказала Маша, и с лица его сразу спало раздражение, даже появилось некое беспокойство.
- Я волнуюсь за тебя, - сказал он. - Я не шутил, когда сказал, что здесь может быть опасно - вдали от нашего дома.
Маша обратила внимание на то, что он записал ее тоже в хозяева, и не смогла не улыбнуться.
- Я больше не буду. Мир?
- Мир, - согласился Миша.
Когда они сели за стол, то он вдруг просветлел лицом и сказал не без гордости:
- Кстати, я кое-что вспомнил, отец мне рассказывал... словом, если тебе так нужна соль, мы можем попробовать сделать ее из золы. Нам нужен всего лишь орешник.
На следующий день Миша добыл ей и названное дерево, и даже немного зерна. Маша бросилась радостно чистить и жарить его на большой чугунной сковороде, в то время как Миша жег орешник, чтобы приготовить ей соль.
- Скажи, - отчаянно смущаясь, заговорил Миша о давно снедавшей его идее, - как ты думаешь, мы могли бы стать друзьями?
Маша широко улыбнулась.
- Конечно, разве мы еще не друзья?
- Я не знаю... а что нужно сделать, чтобы стать друзьями?
- Я думаю, достаточно просто захотеть.
- Я... очень хочу этого.
- Я тоже, - кивнула Маша и снова ободряюще улыбнулась ему.
- Но я думал... - он запнулся и немного помолчал, - что друзья - они... часто видятся, чтобы их дружба не прерывалась...
- Ну мы с тобой вообще почти не расстаемся.
- Но ты хочешь уйти от меня и... как можно скорее, - на лице его отразилась печаль. - Или я не прав?
Маша ошарашенно посмотрела на него.
- А ты хочешь, чтобы я осталась?
- Нет... я не знаю... а ты? - было заметно, что Миша в сильном смятении. Его большие карие глаза смотрели на Машу очень внимательно и с какой-то мольбой.
- Я бы очень хотела видеться с тобой часто, но ведь я не могу остаться. Я подумала... может быть, ты вернешься со мной к людям?
- Я не могу.
- Почему?
- Во-первых, мне не к кому возвращаться, там меня никто не ждет.
- У тебя никого не было, кроме отца? Ни матери, ни бабушек, ни дедушек?
- Я никого не помню и не знаю, где их искать.
- Но ведь у тебя теперь есть я...
Они посмотрели друг на друга долгим внимательным взглядом: Маша с надеждой, а Миша - безнадежно.
- А что во-вторых?
- Я не могу тебе этого сказать... пока. Но если мы будем вместе, то когда-нибудь ты непременно узнаешь.
Они погрузились в грустное молчание, а затем Миша быстро вышел из домика и исчез надолго. Вернулся он уж совсем чернее тучи. Маша очень переживала, пока его не было: ей было так приятно его внимание и даже так скоро возникшая привязанность, и она очень хорошо его понимала, ведь жить совсем одному в такой глуши - это истинное наказание. Ей было любопытно, что за вторая причина мешала ему вернуться в мир, но еще сильнее было желание как-то утешить его и заверить в своей искренней дружбе. Миша понравился ей: он был простым, непосредственным и, при полном отсутствии знаний об этикете, вел себя довольно мило, а его готовность помочь не знала границ, исключая, правда, проводы к людям. Однако, возможно, это взаимосвязано с тем, почему он сам не может вернуться к ним.