Глава 3.
Когда он вошел в избушку, Маша сразу бросилась к нему, игнорируя его дурное настроение, и постаралась с улыбкой выразить ему всю свою благодарность и симпатию:
- Миша, послушай, мне очень нравится жить с тобой, - сказала она, слегка краснея. - Я, конечно, хотела бы вернуться к родителям, но это не оттого, что я не дорожу нашей дружбой... я очень признательна тебе за все, что ты для меня сделал, и... я рада, что именно ты спас меня от голодной смерти в лесу.
Миша принужденно улыбнулся.
- Хорошо, спасибо, - ответил он, лег на свою лавку лицом к стене и, кажется, уснул.
Отношения их почти вернулись в свое позитивное состояние, хотя чувствовалась некоторая натянутость. Так прошла неделя. Маша начала впадать в отчаяние: она скучала по маме и папе, по своим школьным друзьям, по домашним удобствам... Однажды утром она не выдержала и потребовала у Миши, чтобы он хотя бы попытался вывести ее из леса:
- Ты живешь здесь всю свою жизнь, не может такого быть, чтобы ты не знал хотя бы примерное направление! И не ври мне, что можешь потеряться!
Он неожиданно пришел в бешенство:
- Значит, вот чем ты платишь за мое гостеприимство! - закричал он. - Обвиняешь меня во лжи и лицемерии! Ты ничего обо мне не знаешь и не можешь мне указывать, что делать!
- Ты просто трус и эгоист! - ответила ему в тон Маша. - Ты хочешь, чтобы я осталась здесь, чтобы "дружить" с тобой! - она сделала язвительное ударение на слове "дружить". - А сам боишься покинуть этот дурацкий мир отшельника, боишься людей!
Тут мишино лицо исказилось от ярости так, что Маша не на шутку испугалась, потому что она никогда не видела, чтобы такие изменения происходили с человеческим лицом. Потом она поняла, что Миша тоже испугался, потому что всего секунду спустя молодой человек скрылся за дверью. Маша замерла, ни жива, ни мертва и только прислушивалась к происходившему на улице и к бешеному стуку своего сердца. И все же за дверью происходило нечто более шумное: Маша услышала громкий звук, напоминающий рев дикого животного, она поспешно задвинула дверь на щеколду, очень медленно приблизилась к окну и обмерла: на полянке перед самой дверью извивался, истошно ревя, огромный бурый медведь. Он стряхнул с себя остатки мишиной одежды и очень быстро убежал в лес.
Маша не помнила, сколько она просидела на скамейке в прострации, но когда кто-то осторожно постучал в дверь, утренний нежный свет давно сменился ярким солнечным днем. Маша вздрогнула от этого звука и снова осторожно выглянула в окно: у порога стоял завернутый в лохмотья Миша.
- Маша, - позвал он с безнадежностью в голосе. - Прости, что так получилось, я не хотел тебя напугать...
- Н-напугать? - отозвалась она хрипло. - Нет, что ты, я вовсе не испугалась... просто чуть не умерла от ужаса... Может, попытаешься объяснить, что это было?