- Это был я, - со вздохом выдавил Миша.
- И давно это у тебя?
- Всегда...
Она всхлипнула, закрыв лицо руками.
- Маша, прости меня, пожалуйста, я все тебе объясню... Я... как бы оборотень, но я... почти научился это контролировать, я обращаюсь по своей воле туда и обратно и контролирую себя в обличии животного, но иногда все же, когда я очень сильно злюсь, то обращаюсь против своей воли... Я думал, что никогда не разозлюсь на тебя, потому что ты такая... так дорога мне... поэтому я молчал, я надеялся, что смогу рассказать тебе все спокойно и... но я так боялся, что ты отвернешься от меня... Маша, пожалуйста, поверь мне, я так боюсь тебя потерять... - он обхватил голову руками.
Маша покачала головой:
- Нет, это ты прости, - сказала она тихо, потом нашла все свои вещи, надела их на себя и с замиранием сердца отодвинула засов. Снаружи послышался тихий звук, но ничего не произошло. Тогда Маша толкнула дверь - она отворилась. За ней стоял Миша, очень грустный, и выжидающе смотрел на нее.
- Я не могу остаться с тобой, - сказала она, решительно вышла из домика и без остановки направилась к тропе в лес.
- Маша, там опасно, подожди, я тебя провожу.
- Ты все равно не знаешь дороги, - бросила она, не оборачиваясь и не сбавляя темп. - И к тому же, как выяснилось, главную опасность там представлял ты.
- Я для тебя не опасен! - крикнул Миша ей вслед, но она ничего не ответила.
И снова беспросветно одинаковый лес со всех сторон. К тому же, довольно прохладно - Маша поежилась, с жалостью вспоминая свою синюю кофточку, - все-таки сентябрь-месяц как-никак. Но решимости в ней было хоть отбавляй, и она шла напролом, выбрав одно направление. Все-таки в средней полосе России расположение населенных пунктов довольно плотное, а Миша научил Машу определять юг и север по мху на деревьях. Она старалась не думать о нем, но волей-неволей ее мысли снова и снова возвращались к нему, заставляя ее жалеть и даже немного тосковать по нему. Он был так добр к ней, и то, что он говорил при их расставании - ничего такого никогда не говорил ей ни один представитель противоположного пола. И все, что он сделал плохого: лгал ей, отказывался вести ее домой - все это было оттого, что он хотел быть с ней... всегда. Довольно романтично, но Маша передернула плечами: жить всю жизнь с сумасшедшим оборотнем в глухом лесу - что может быть привлекательнее? А вдруг он все же ненароком навредит ей? А врача в лесу нет, и придется помирать...
И снова начали сгущаться противные сумерки. Стало холодать, и Маша не без сожаления вспомнила теплую печку в мишином домике. Что теперь делать и как ночевать, она представляла себе слабо, но вскоре и эти мысли перестали ее беспокоить, потому что послышался вой. Сначала она даже позволила себе ненадолго обрадоваться, предположив, что это собаки, но Маша быстро сообразила, что цивилизованной собаке нечего делать в лесу вечером в надвигающейся темноте. Может быть, Миша и не врал про опасность в лесу, точнее, может быть, он не был единственным хищником в округе. Маша поежилась от этой мысли и, прошагав еще немного, сочла за благо влезть на дерево. И снова спасибо Мише! Еще пару недель назад это бы ни за что у нее не вышло. Прошло совсем немного времени, когда Маша услышала внизу возню, угрожающее рычание и прочие многообещающие звуки. Она зажмурилась, кляня себя за глупость: она где-то слышала, что волки могут сидеть в засаде под деревом сутками напролет, поджидая, когда жертва ослабеет или заснет. Тем более, что их много, и они могут сменяться, а вот Маша одна, она уже замерзла, устала и проголодалась, а значит ждать волкам придется недолго.
Прошло несколько часов, Маша совсем закоченела и почти потеряла надежду, как вдруг услышала посторонний звук, тихий, но явно приближающийся. Было довольно темно, но вдруг на минуту из-за туч показалась луна, и, не помня себя от счастья, Маша разглядела внизу огромную тушу медведя. Сразу послышался угрожающий рык волков, но медведя это ничуть не смутило: он зарычал в ответ и бросился раскидывать хищников огромными лапами в стороны. Маше было почти совсем ничего не видно, она только слышала собачьи взвизгивания, как вдруг холодный ночной воздух разрезал громкий рев медведя, после этого еще одно короткое скуление - и тишина. Маша слезала медленно, с трудом двигая замерзшими конечностями, и когда она в конце концов встала ногами на твердую землю, то из темноты к ней протянулась теплая человеческая рука.
- Маша... - прошептал знакомый приятный голос, - Маша, не бойся, я здесь, я тебя защищу...
Не помня себя от облегчения, она обняла невидимого спасителя, как вдруг она поняла, что он совсем голый.
- Ой, - вскрикнула она, отстраняясь, - что это?
- Прости, я торопился, и не взял с собой одежду... но это ничего я не мерзну...
- Нет, я понимаю, но у тебя на шее что-то мокрое...
- Это кровь, - вздохнул Миша. - Последний волк оказался очень шустрым... не переживай, у меня все быстро заживает. Но... - он помялся. - Но сейчас мне придется обратиться в медведя, чтобы поскорее отвезти тебя домой, потому что ты замерзла... обещаю, что не причиню тебе вреда... ты сможешь перебороть страх?
- Да, - прошептала Маша. Она и не думала бояться Миши после того, что с ней случилось, но была очень рада, что в темноте не видит, как он обращается. Потом она осторожно взобралась к нему на спину и обхватила такую мощную шею, что у нее не хватило рук, чтобы их сомкнуть.
Миша бежал сначала очень быстро - так, что дух захватывало, но потом он как будто начал слабеть, и к дому вовсе шел пешком. Маша совсем не мерзла, потому что прижималась к теплой медвежьей шерсти, но ее беспокоило то, что Миша вдруг обессилел.
- Тебе было тяжело? - спросила она, когда он вошел в домик уже в человеческом обличье, кое-как замотавшись в одежду.
- Нет, - ответил Миша тихо и покачнулся.
Маша испуганно вскрикнула и поспешила поддержать его. Он был мертвенно бледен. Маша откинула куртку, посмотрела на его плечо - там была зияющая рана, плечо было разорвано до кости, и вся шея, рука, грудь и часть спины были в крови.
- Что надо делать? - спросила она дрожащим, но полным решимости голосом.
- Зашить, - ответил Миша и показал на буфет.
Маша решительно взяла оттуда иголку и нитку, но потом застыла.
- Надо ведь продезинфицировать... у тебя есть спирт?
Миша покачал головой.
Маша мучительно закусила губу. Она хотела вскипятить воды, но на это не было времени: Миша слабел на глазах. Тогда Маша бегло осмотрела рану и, не увидев в ней посторонних предметов, принялась зашивать ее крупными стежками. Миша только постанывал, стиснув зубы. Потом он упал на свою лавку и уснул.