Маша замерла в молчании, неотрывно глядя ему в глаза. Она не ожидала, что Миша предложит это, и уж тем более так скоро, и она совсем не горела желанием оставить его.
- Ты права, - со вздохом продолжил он, - я очень хорошо знаю лес, и мне не составит никакого труда найти выход из него. Просто я боялся людей и еще сильнее боялся остаться один, без тебя... Я раньше совсем не думал об этом, но теперь... я ничего так не хочу, как чтобы ты осталась со мной, но я понял, что такое поведение для дружбы не годится: ты не будешь счастлива, живя со мной в неволе.
- Я бы хотела вернуться туда вместе с тобой, - тихо сказала Маша и взяла Мишу за руку. Он с интересом посмотрел на их соединенные ладони.
- Возможно, я смогу вернуться к людям, - сказал он, - ведь мой отец жил там, пока я не начал обращаться...
- Он тоже был оборотнем?
- Да.
- А сколько тебе было лет, когда ты начал..?
- Не помню, наверно, года 3-4, - Миша принялся пристально рассматривать машину ладонь, взяв ее двумя руками и осторожно поглаживая ее пальцы.
Маша слегка зарумянилась от смущения: раньше он никогда не прикасался к ней так долго и настойчиво.
- Что такое? - спросила она, все еще краснея.
- Я не знаю, - тихо ответил Миша. - Я не понимаю, в чем дело, но когда ты трогаешь меня, я испытываю такие странные чувства, как будто... я даже не знаю, с чем сравнить...
- Приятные? - уточнила Маша, краснея еще сильнее.
- Да, очень приятные... какая-то дрожь в теле и еще что-то тут, - он показал на солнечное сплетение. - Тут становится так тепло...
Маша вздохнула и прикусила губу.
- Я не хочу возвращаться домой без тебя, - сказала она решительно.
Миша удивленно посмотрел на нее.
- Но ведь я не знаю, когда научусь контролировать себя... может пройти много лет...
- Ты хочешь остаться здесь снова один на много лет?
- Когда я думаю об этом, то тут, - он опять показал на солнечное сплетение, - вместо тепла появляется тупая ноющая боль. Но как я могу попросить тебя остаться в лесной глуши, без твоей семьи и друзей? И без пылесоса, - он грустно улыбнулся.
- Не думаю, что я смогу быть счастливой, зная, что ты страдаешь тут один, - покачала головой Маша.
- Хорошо, давай немного отложим этот вопрос, - согласился Миша, переплетая свои пальцы с машиными. - Загадочные чувства, - пробормотал он и посмотрел девушке в лицо. - Почему у тебя такие красные щеки? Тебе жарко? У меня, наверно, слишком горячие руки...
- Нет, мне не жарко, - помотала головой Маша. - Это ты меня смущаешь...
- Чем?
- Руками.
- Да? - Миша сразу отпустил машину ладошку, чего она вовсе не хотела.
- Просто... - начала она и запнулась. - Я тоже чувствую эту... дрожь и тепло в груди...
- И это стыдно? - нахмурился Миша.
- Нет... я не знаю... - Маша совсем смешалась и встала с лавки. Она не знала, как объяснить Мише, который почти никогда не видел женщин, что между ними происходит. Маша чувствовала, что у нее кружится голова и земля уходит из-под ног, когда он рядом, а особенно когда он смотрит на нее своими проникновенными карими глазами, и конечно, она понимала, что это значит, но какими словами можно это передать дикарю-отшельнику?
- Маша, - беспокойно позвал Миша и попытался встать, но сморщился, едва ему пришлось пошевелить больным плечом. - Маша, что случилось? Я тебя чем-то обидел?
- Нет, нет, конечно, нет, - отозвалась она и тут же вернулась к нему, чтобы он больше не причинял себе боль. - Совсем наоборот. Все очень хорошо, я так рада, что у нас, наконец, совершенно честные и открытые отношения...
Миша нахмурился.
- Что такое? - обеспокоенно спросила Маша.
- Есть еще кое-что, чего я тебе не сказал, - Миша помолчал, видимо, набираясь решимости. Лицо его стало совсем мрачным. - Я сделал ужасную вещь...
- Ты меня пугаешь... - жалобно прошептала Маша. - Говори же, что такое!
- Я взял твою кофточку, порвал ее, испачкал заячьей кровью и разбросал в тех местах, где, как мне казалось, тебя могли искать, - Миша смотрел в пол. - И я думаю, они ее нашли.
Маша некоторое время сидела, не шевелясь и глядя в пол. Миша наконец не выдержал и первым нарушил молчание:
- В общем, дня через два-три я тебя отведу... или отвезу, если хочешь...
Маша судорожно вздохнула, словно не дышала все это время, и медленно встала. Миша поднял на нее печальный взгляд.
- Зато теперь моя совесть чиста, - пробормотал он, словно бы сам себе.
Маша открыла дверь на улицу, но на пороге заколебалась.
- Я ненадолго, - сказала она, не глядя на Мишу, и вышла.
Она была в смятении. Маша прекрасно понимала, почему Миша так поступил, и почему он теперь об этом рассказал, тоже понимала, но ей было тяжело пересилить обиду за то, как бесчеловечно он поступил с ней в самом начале их знакомства, когда у него даже еще не было сильной привязанности к ней. Но чем больше она думала об этом, тем больше смягчалось ее сердце, а иначе и быть не могло: какие обвинения можно предъявить человеку, который и людей-то толком в своей жизни не видел, а значит и не мог знать никаких правил взаимодействия с ними? Единственный человек в его жизни был привязан к нему такими крепкими узами, какие только можно себе представить, и вот он ушел. Неужели можно оттолкнуть Мишу теперь, когда он открыл ей все свои секреты, когда он стоит перед ней с обнаженной, смятенной душой и мечтает только об одном - быть с нею рядом? Маша совсем никогда (разве что в детских неразумных мечтах) и не надеялась, что какой-нибудь мужчина сможет ее так полюбить, так высоко ценить ее и страдать о ней...
Стерев со щеки непрошенную слезу, Маша поднялась с лавочки возле колодца и повернулась к домику, и в этот момент дверь отворилась. На пороге стоял Миша, замотанный в сползающее с него покрывало, с беспокойством на лице. Увидев Машу, он немного просветлел, а она внезапно подумала о том, какая у него красивая фигура - и тут же покраснела от этих мыслей.
- Ну зачем ты встал? - с мягкой укоризной и улыбкой спросила она и повела его в дом.