Маше было немного неуютно и неудобно, но естественные потребности, обострённые постоянным присутствием рядом Миши, брали свое. Она не сопротивлялась, когда его ласки стали смелее, руки нырнули под одежду, губы из, нежных стали жадными, страстными. Мишка уложил ее на свою старую кровать, которая скрипнула. Оба захихикали, как подростки.
Толком не раздев Машу, Симонов полез под юбку платья. Он довольно выдохнул, обнаружив на белье влагу.
Миш, она вскрикнула.
Нет? он убрал руку, но продолжал поглаживать внутреннюю сторону бедра.
Даааа! закричала на него Маша опять, а потом захныкала, Я взорвусь сейчас Пожалуйста.
Мишка довольно улыбнулся, вернул руку.
Тебе хорошо со мной? этот вопрос не давал ему покоя. Казалась, он снова и снова готов был задавать его Маше.
Хорошо Очень, запиналась она, притягивая к себе его голову и толкаясь бедрами навстречу Мишиной руке, Сними их, пожалуйста.
Но Миша не спешил избавляться от ее трусиков. Ему нравилось водить пальцем по мокрому атласу, нравилось, как напрягается и постанывает Маша, когда он надавливает. Увлекся всем эти. Пожалуй даже слишком.
О, боже, всхлипнула она, вцепилась в его плечи изо всех сил.
Мишка чувствовал, как вибрация ее удовольствия впитывается в него. Он был невероятно рад делить с ней эти ощущения.
Маша почти сразу пришла в себя и потянулась к пуговице на его джинсах. Но ее планам не суждено было сбыться. Скрежет ключа в замке и скрип открывающейся двери, заставил их обоих вскочить и привести себя в порядок.
Боже мой, боже мой, боже мой, тараторила Маша, одергивая платье и приглаживая волосы, Только не говори, что это твои родители.
Мих, ты дома? послышался громкий девичий голос из прихожей.
Дома. Погоди секунду, гаркнул он, и уже Маше тихо, Сестра моя. Прогуляла пару, похоже. Козявка бессовестная.
Маша прыснула.
Прости, не думал, что она припрется так рано, продолжал оправдываться шепотом Симонов, Я сейчас попробую, чтобы не слишком тебе досталось.
Досталось? не поняла Маша.
Миша только глаза закатил, словно это должно было все объяснить.
Потом, он дернул щекой и вышел из комнаты.
Маша навострила уши, но так и не услышала, что он сказал сестре. А вот саму сестрицу было слышно прекрасно.
Девчонку привел? Домой? Серьезно, Мих? раскатистый смех, Ты шутишь? Алиса что ли мириться приехала?
Да какая в баню Алиса, Кать? Ты в своем уме? возмутился Симонов громко, не сдержав эмоций, Забудь уже. Разошлись мы.
Ладно-ладно. Разорался. Просто чудеса, Мишань. Ты с Алиской год был, а то и больше, но вы так до родного дома и не дошли. А тут.
А тут приперлась сопливая прогульщица и сует свой буратиний нос в чужие дела, перевел стрелки суровый брат, У тебя сегодня четыре пары.
Все ты знаешь, причмокнула Катя, Отменили последнюю.
Врешь.
Не нуди, бразер.
Свали погуляй часок, систер. Денег на мороженку дать?
Лучше бери свою тайную любовь и пошли пивка накатим в пабе за знакомство.
Хрена с два.
Слушай, ну я же не мама.
Ты хуже.
Мииииииих.
Ладно.
Пьем пиво?
Нет. Мы сами уйдем. А ты коза.
Сам дурак. Как ее зовут?
Изабелла.
Врешь.
Ну ты же врешь про отмененную пару.
Она красотка, да? Знаменитость столичная?
Кать, уйди в туман, а?
Нееееее, ни за что на свете.
Уф, ладно, коза безрогая. Припомню тебе.
По тяжелым Мишкиным шагам Маша поняла, что он злится. Топал как слон, пока шел обратно в комнату, где она сидела, слушая разговор брата с сестрой и тихо хихикая. Маша была единственным ребенком в семье и такое веселье ей перепадало очень редко, когда они что-то пытались поделить с Ромкой. Он тоже обычно пыхтел, как паровозик из Ромашово, доказывая свою правду, а Машка вредничала. Чаще из чувства противоречия, чем справедливости ради. Но это было в детстве. Последнее время брат стал серьезным и важным, знял какую-то нелепую позицию опекуна. Маша пыталась снять его с этих рельсов, но безуспешно. В итоге плюнула, почти смирилась. Поэтому шутливая перепалка Симоновых показалось ей очень милой. А злой Мишка еще привлекательнее, чем обычно.
Пошли, буркнул он, дернув ее за руку, заставляя встать с кровати.
Маша продолжала хихикать, семеня за ним в прихожую, где парочку уже поджидала Катя. Крылова кивнула ей и улыбнулась, изображая какое-то подобие приветствия и доброжелательности.