Ну-ка живо в машину, скомандовал он, Чего молчала?
Да вроде нормально было. Вот только что, слегка растерялась Маша от его командного тона и напора.
Только что передразнил Мишка, собирая вещи, Врубай печку и грейся. Тебе мне еще детей рожать.
Маша уже села в машину, но последняя фраза заставила ее буквально выпасть обратно на улицу.
Детей? Серьезно, Симонов? Вот это заявка на победу!
А я не участвую в соревнованиях, если не планирую победить.
Значит у нас соревнования? И какие же?
У тебя забег на длинную дистанцию. А у меня, похоже, гонка с преследованием.
Маша тихо засмеялась, но тут же возмутилась.
Хочешь сказать, я пытаюсь от тебя удрать?
С переменным успехом, подтвердил Симонов.
Это не так, она обиженно надула губы, наблюдая, как он укладывает в багажник вещи.
Брось, Маш. Я же вижу, как тебя иногда перемыкает, и ты отстраняешься. Словно закрываешься от меня, но.
Но что? едко уточнила Маша.
Но я тебя целую, и ты вроде оттаиваешь, Миша забрался в машину, Надеюсь, за отпуск я смогу добраться до твоего недоверчивого сердечка.
Зачем оно тебе?
Это приз. Я люблю призы, он подмигнул и завел мотор, А этот, пожалуй, самый важный и желанный.
Маша никак не прокомментировала его реплику. Глаза защипало, и она поспешила отвернуться к окну. Смотрела на темный лес и окна домов у дороги. Вся сжалась в комок, снова почувствовав эту панику. Захотелось выпрыгнуть из машины на ходу и бежать куда-нибудь. Не важно, в какую сторону. Главное, подальше и побыстрее. От него.
Она очнулась, когда Миша заглушил мотор около ее дома.
Маш, он избавился от ремня, повернулся к ней, чтобы тоже отстегнуть, потянул за плечо, Посмотри на меня.
Встретил перепуганный взгляд, чертыхнулся, привлек к себе.
Чувствую себя зверюшкой, которую приручают, чтобы потом выбросить на улицу, призналась она честно и смело, хотя голос дрожал.
Я знаю, девочка, знаю, тихо заговорил Симонов, притягивая ее к себе, насколько это было возможно в салоне автомобиля, Я понимаю. Ты мне не веришь. Имеешь полное право на это.
Я пытаюсь, но иногда кажется, что легче просто оттолкнуть тебя.
Неее, засмеялся Мишка, Не легче. Я тяжелый. Тебе не по плечу такой вес. Толкать надо начинать двадцаточки, а лучше технику отточить на пустой палке.*
Дурак, пихнула его Маша в грудь, шмыгнув носом, подняла влажные глаза, спросила, Зачем я тебе, Миш?
Я люблю тебя, повторил он самую важную причину.
Тебе кажется. Наш город. Чувство вины. И мы словно подростки. Все пройдет.
Нет.
Почему ты так уверен?
Потому что я чувствовал это еще тогда. Тебя. Так остро. Ты была словно наказание. Я не мог устоять. И сейчас не могу. Не хочу. Я думал, ты моя аномалия. Ты все рушила одним своим появлением. Мое детское счастье с Верой. Потом изжившие себя отношения с Алисой. Я думал, ты разрушаешь, Маш. А вот теперь понимаю, что сам все разрушил. Самого себя обманул. Ты то, что мне нужно. Ты самая потрясающая девчонка, девушка, женщина. Я не знаю, почему. Не спрашивай. Просто уверен в этом. Столько лет прошло, а я уверен только сейчас. Дурак, знаю.
Дурак, не спорила Маша, но может так лучше? Скорее всего мы бы так же расстались после школы. И вряд ли я бы пожелала ностальгировать в туалете ДжедайКроссфит. Хотя.
Он пыталась заставить Мишу съехать с этого серьезно-торжественного тона, который был к лицу героям Шекспира. Не хотела Маша клятв и признаний. Ее и так мутило от всей этой милой ванили. Она с трудом уговаривала себя не убегать от Миши. От его честных, добрых глаз, от ласкового голоса, от горячих рук и поцелуев с тонной обещаний. Хотя последние ей нравились так сильно, что страх отступал. В этом Симонов был прав. Самосохранение у нее отказывало на фоне похоти.
Не знаю, проговорил Миша тихо.
Он снова почувствовал ее дезертирское настроение, притянул к себе.
Иди-ка сюда.
И снова руки, губы. Объятия, поцелуи. Горячее дыхание, тихие стоны.
Маше наконец стало тепло, а потом и горячо. Разрядка, что подарил ей Миша днем, не помогла. Она снова его хотела. До дрожи, до боли, до крика.
Ее ладони скользнули под его майку, поглаживая, растирая. Миша замычал что-то мученически-одобрительное, подавшись навстречу ее ласкам.
Девочка выдохнул он, С ума меня сводишь, Маш.
Я знаю, знаю, отвечала она с теми же интонациями.
Откуда.
Сама уже на грани, Маша поерзала, Похоже, мне придется взять назад все нелестные слова о твоей тачке. И снять мораторий с секса в машине. Погорячилась я.
Что? Миша ушам своим не поверил.
Заднее сиденье вроде и ничего.