– Ифрит Ларионович Стальной.
– Очень приятно.
– А мне не очень.
– Ваши проблемы.
– Мои. Но вернемся к вам.
– Я новая кухарка замка. Мария Чистопрудная. Дома перепутала. Вот к вам и завалилась спать. Первый день вчера работала. Думала помру, пока всю выпечку перевыпеку, что приказали!
И принялась перечислять фронт произведенных работ: тридцать шесть пирогов, двенадцать пицц, шесть чанов с макаронами, три ведра картошки… Шестнадцать пирожков внеплановых.
– А короля без приказа? Он же у себя отдыхал.
– В том-то и дело, что в кухне его нашла. На подоконнике.
– Странно, – “странно” действительно было. Депрессия у Колобка закончилась еще неделю назад, а раскатался он только в прошедшие сутки. Ифрит Ларионович очень хорошо погулял вчера на предновогоднем корпоративе. Вместе с коллегами, теми же тремя медведями, они до самого утра играли в запрещенное в королевстве “Лото”. Советник по “всему” корил себя за недогляд за Величеством и последнюю “рыбу”, из-за которой проиграл довольно приличную сумму. – И таблички никакой не было?
– Какой?
– К примеру: “Королевское величество. Руками не трогать”.
Маша немного смутилась. И допрос сам ее смущал и мужчина рядом. И три медведя, притаившиеся в углу камеры. И то, что ее не связали, не пытают, а она все рассказывает, то же как-то смущало. Вот если бы она информацию выдавала под пытками, другое дело. А так... Что скажет папа, когда узнает? Как отреагирует мама? Еще немного смущали сами фантазии о предварительных пытках и мишура, свисающая с потолка. Это чтобы во время допроса праздничное настроение не пропало?
Пирожки ногастые были заперты в клетке. Они оказались с характером и вовсю грызли прутья. Что-что, а нрав у Его Величества Колобка был упертый. Не перегрызут, так перетрут.
Девушка покрутила головой, мысленно побеседовала с факелами вдоль стен и, наконец, призналась:
– Была.
– Проигнорировали?
– Так она у кадки с тестом стояла, я думала, придурки поставили.
– Да. Я поставил.
– Ну, так (не)права ж оказалась! Как вас вообще угораздило такого короля заиметь?!
– Нас. Мы с вами в одном королевстве живет.
Живем-то, живем. Но королевство большое. А Машкин дом на болоте находился сильно удаленном от столичной суеты в сторону севера. К тому же она точно помнила последние выборы:
– Я за Колобка не голосовала. Я хотела Змея Горыныча в короли.
– Так это она! Её бюллетенем Горыныч нам угрожал! – влез медведь в синих портках, тот который советник по воздуху. – Я вам летать запрещу! Предатели! Ишь, куда намылились! Нового короля им подавай! У нас этот еще не весь срок отсидел!
Ифрит Ларионович нахмурился сильнее, нос его стал будто-бы длиннее. Советник почуял добычу. Обитатели Загнилостого Болота уже некоторое время пытались добиться независимости. Их предводитель – Змей Горыныч обирался поселить в своем суверенном царстве русалок и упрощенное налогообложение, разрешить палить избы и есть индивидов, не отмеченных в переписи. Поэтому трехголовый смутьян чешуйчатый слал запросы и ноты протеста на официальных бланках в королевскую канцелярию по три раза на дню. Под Колобком-то и налоги выше и капустой питаться приходится.
Короче, бесил пресноводный советника сильно, конкретно и каждый день. А вот наконец-то выпала прекрасная возможность надавать на несогласного путем делегирования наказания.
– А ты не дочь ему случайно?
– Не случайно, но – дочь. Они преднамеренно меня сделали. А папа даже на маме женился.
– А мама кто у нас? – Ифрит Ларионович уже набросал запрос о выкупе. Осталось запечатать и доставить. И если Горынушка захочет доченьку обратно, вынужден будет сидеть в своем болоте тихо и флагами не махать более за независимость.
– Царица-Лягушка.
– Это которая… – и движение летящее рукой сделал.
– Вы с “путешественницей” путаете. А моя мама из рукавов озЁра доставала.
– Я это и имел в виду. Мы потом трем царствам потопы возмещали. Помню-помню. Умелая у тебя матушка.
– Да, она сейчас в пожарной части работает. Папка зажигает, она тушит.