По самой площади наматывали круги три медведя-советника. Они оседлали свой велосипед и даже умудрялись показывать на нем какие-то трюки. Циркачи из них вышли так себе, но все аплодировали. Не каждый день советники на велосипедах фокусы показывают. Да еще и за бесплатно.
Гости королевства и простой люд беспрепятственно гуляли по площади, ожидая открытия торжества. Ели свежую выпечку и нахваливали повара. То есть Машу и еще сто восемнадцать кухонных слуг.
По традиции первый танец исполнял король и его избранница.
В этом году открывать праздник выбрали зеленолицую красотку с тиной в волосах, в которой Машка безошибочно узнала свою младшую сестру. В глазах девушки плясали озорные тритончики. Не иначе она гадость для действующего короля приготовила.
Девушка посадила Свежеиспеченное Величество себе на нос и закружилась в танце. А Колобок запел. Его голос поплыл над площадью, завораживая и притягивая к себе людей. Словно бабочки, гости слетались к ёлке и замирали, поглощенные песней.
– Ну да, с такой прокачкой демагогии быть королем не сложно, – пробормотала Машка. На нее волшебство Колобка не действовало. Сказывалась чешуйчатая невосприимчивость к гипнозу. В родословную Марии затесались полозы, но отец предпочитал это дело замалчивать.
– А вы бы шли на кухню, готовить дальше, – совсем рядом прозвучал голос Ифрита Ларионовича. Он был одет в великолепный желтый костюм приталенного кроя, странным образом выгодно оттеняющий цвет кожи своего носителя. Короче, Машка залюбовалась.
– Не могу.
– Почему?
– Вы меня за руку держите и не отпускаете.
– Извините.
Советник по “всему” немного смутился. И через афроамериканскую кожу могли бы проступить красные пятна, не будь она так черна.
– Ничего. Натурой отдадите.
– Чего отдам?
– Долг.
– Какой?
– Знаете сколько стоит использование драконьего пламени? У нас целый билль о правах и защите вышел. Хотите почитать? У меня дома есть свиток.
– Пожалуй, воздержусь.
– По итогам, три годовых оклада.
Ифрит Ларионович закашлялся. Со всех сторон послышались крики “Елочка, гори!”, площадь засияла огнями, и с неба полетели пушистые хлопья снега. Они ложились на непокрытую голову советника, задевали его длинные уши. Маша подавила желание спросить, не холодно ли ему.
– Ваших...
Мужчина закашлял сильнее. И девушка решила прекратить издевательства. А то как бы не пришлось КТ делать. Похлопала Ифрита Ларионовича по спине и призналась:
– Да расслабьтесь! Такой большой и такой пугливый! Я пошутила.
– Вы, Мария, опасная женщина.
– А еще я горячая.
– Здравствуйте, уважаемая Царица-Лягушка, – неожиданно заулыбался Машке за спину советник по “всему” и расплылся в широкой улыбке. Эта улыбка осветила лицо Ифрита Ларионовича странным, чарующим светом, скрывающим острый выступающий нос и длинные уши. И стало совсем не важно, что у него оба глаза белые, словно поганки в Нествильском лесу, а череп гладкий, аки колено машкиного папочки.
И стал советник чудо, как хорош!
– И вам когда-нибудь отмыться, Ифрит Ларионович, – раздался за спиной голос мамочки. – Вот, муж опять просил передать.
Мамочки! Мамочка!!!
Машка обернулась, хватая ртом воздух и падающий снег.
– Ну-ну, дорогая, чай не рыба. Не задохнешься. Как работа?
– Ты за мной следила?!
– Государыня Царица-Лягушка приглашена на праздник, – еще шире улыбнулся советник, забрал толстую пачку писем из рук гостьи, а взамен отдал одно мятое. – А это – вашему мужу.
– Ох, смотрю, вы с ним переписываетесь чаще, чем любовники. Да еще и о дочери моей озаботились.
– Тут история немного странная… – губы советника растянулись еще больше. Еще немного и лопнет натянутая в доброжелательности почерненная сажей кожа.
– Мария, ты же не делала ничего странного? – маменька как никто знала о способностях дочери влипать в неожиданные приятности.